– Кушать сильно хочется…

Женщина всплеснула руками, а я непроизвольно дернулся.

– Да что ж это я… Идемте, я вас накормлю, да отдохнёте, а то поди устали по лесу ночь шастать, да от разбойников отбиваться.

Селяне впустили меня с неохотой, но преграждать путь мне никто не спешил. Хотя я кожей чувствовал их взгляды, но отказываться от предложения не стал.

Обеденное меню представляло собой щавелевый суп, а на второе овощное рагу с грибами, хотя грибов там всего ничего, напиток – компот из яблок и каких-то чёрных ягод.

Мда… Видимо они свей деревней на стол накрывали, если у них и вправду проблемы с провизией.

С расспросами ко мне никто не лез, а вот Аля трещала пуще прежнего – видимо это её обычное поведение. Она рассказывала о том, как забралась в бочку и как я потом её спас.

Однако её описание сильно отличалось от реальных событий. По её рассказу я там чуть ли не могучим и великим воином был, и все это время она меня страшным дядей называла. И чего это я страшный – красавчик ведь, а тут вдруг спросила:

– Дядя, а как тебя зовут? – Она поковырялась ложкой в супе. – Я тогда боялась спросить, а теперь… Меня вот Алей звать - в честь бабушки.

Я отодвинул пустую миску от супа и придвинул вторую, посмотрел на её содержимое и засёк там варенный лук. Никогда её не любил, хотя откуда мне знать… Но голодному всё пойдёт.

– Виктарион. – Наконец ответил я.

– Вик… Викрион… Викт… - Пыталась собрать воедино сложное новое имя девочка.

Я вздохнул.

– Зови меня просто Арион, это же тебе не сложно будет выговорить.

– Да!
– Насупившись ответила она и набрав полную ложку супа сунула её в рот.

В тот день были похороны погибших и после еды мне предстояло лицезрение рыдающих перед погребальными кострами селян. Семьи прощались со своими мужьями, братьями, сыновьями и отцами.

Аля держась за подол юбки своей матери, из её глаз текли слёзы. Ойля тоже не могла скрыть горести утраты и как все собравшиеся женщины оплакивала погибших. Даже не все мужчины, независимо от возраста, не могли скрыть слёз.

Однако Идан, брат Али, не проронил ни слезинки, но его лицо тоже было полно печали. Нет, не о погибших, ему было жаль мать с сестрой.

Вечером мне постелили в хозяйской комнате, сама же Ойля легла с детьми в соседней комнате. К слову дом семьи Ойли состоял из четырёх небольших помещений, две комнатушки – в одной спали родители, в другой дети, кухня с печкой и обеденным столом, и своего рода летняя кухонька, объединяющая маленькую кладовку и сени.

Я не мог заснуть и просто лежал укрывшись по шею. Где-то ближе к полуночи моё внимание привлёк звук шаркающих шагов. Идан пытался идти как можно тише, но мой чуткий слух всё ровно его засек. И я, оторвавшись от изучения вспышек в памяти, тихо лежал около получаса, а парень всё не возвращался. Решив проверить куда он запропастился, я лениво оделся, а обуваться так и вовсе не хотелось, вот и пошёл босиком.

Парень сидел на крыльце и его взгляд был устремлён вперёд, но вряд ли он что-то там видел. Он был поглощён своими мыслями. Я прервал его размышления тычком пальца ноги в спину, он пошатнулся и подняв голову посмотрел на меня.

– Простите, я вас разбудил?

– Я и так не спал, а вот ты чего не спишь? Ночь на дворе…

– Да так… - Понурился он.

– Как - так? По отцу скорбишь?

– Нет... – Парень отрицательно покачал головой. – Не скорблю, да и не был он мне отцом. Он Алин - не мой.

– Отчим значит… - Я присел рядом.

– Мамку с сестричкой жалко. Лишились они кормильца…

– Ну а ты?

– А что я… Я вон… - Указал на ногу. – Бабка наша, знахарка, сказала, что хромым да гроба буду. А из калеки никакой помощи.

– Ну тут ты не прав. Руки, ноги на месте, да и умом – не дурак, а хромата – это нечего, так, чуть-чуть мешать будет, но ты привыкнешь. – Попытался его приободрить.

– Привыкну! – В голосе моего собеседника слышались раздражение и злость. – У вас же калек, да немощных сразу убивают и неважно насколько сильное увечье, а вы мне тут говорите - ерунда.

– У нас? – Недоумённо переспросил я.

Идан как-то странно посмотрел на меня.

– Вы же тёмный эльф…

Будто это должно всё объяснить. Я призадумался и до меня дошло, и причина того почему меня испугалась Аля тогда в лесу. От части из-за того, что я убил при ней, но и моя расовая принадлежность сыграла свою роль. Это и селян напугало.

И это значит, что уповать на лояльность жителей этого мира не следует, иначе долго жить не придётся. А показывать свою неосведомлённость по отношению не только расовой принадлежности, но и о самом мире тоже не стоит.