Стоя в передней части церкви и приветствуя гостей, Мэтью крепко обнимал Берри. Они много о чем говорили. О том, где они будут жить… о детях… о его работе.

— Я в замешательстве, — сказал он однажды вечером в доме Марми. — Мне нравилась и нравится эта работа, но это кажется несправедливым по отношению к тебе. Я имею в виду… ты же знаешь, что иногда — часто — это опасно. Господи, ты только представь! И все же… это приносит мне удовлетворение. Я бы не хотел отправляться в путешествия за пределы колоний. Но… опять же… справедливо ли по отношению к тебе, что я продолжаю работать на агентство?

— Я тоже не знаю, — призналась она. — Может быть, со временем. После всего, что мы пережили, я пойму. Прямо сейчас я просто не могу сказать, что я чувствую.

Так что им еще предстояло обсудить этот вопрос.

Когда толпа на их веселом и шумном пути к Салли Алмонд начала редеть, к Мэтью и Берри подошел долговязый преподобный Бертрам Фенкларен.

— Я поздравляю вас обоих, — сказал он. — Вы замечательная пара.

— Спасибо, — ответил Мэтью. — Это была прекрасная церемония.

— Эм... можно вас на пару слов? И Берри, конечно, тоже. Не пройти ли нам обратно в гардеробную? Там мы сможем уединиться.

В маленькой комнате Фенкларен, казалось, долго обдумывал то, что хотел сказать, нахмурив брови.

— Вы оба знаете вдову Эдвину Баффентхорп? Она владеет одним из больших особняков на Голден-Хилл. Ее муж — прекрасный человек, очень щедрый по отношению к церкви, — скончался в ноябре.

— Я слышал это имя, но не знаю ее, — сказала Берри. — А ты?

— И я не знаю, — покачал головой Мэтью.

— Очевидно, вдова Баффенторп знает о твоей репутации, Мэтью, и она попросила меня изложить просьбу.

— Какую?

— Она верит... — Фенкларен поколебался, видимо, готовясь к дальнейшим словам. — Она верит, что в ее доме завелись привидения, — продолжил он. — Она говорит мне, что по ночам слышит глухие удары по стенам, смех маленькой девочки и… Я просто рассказываю тебе то, что она рассказала мне… лай большой собаки, бегающей взад-вперед по коридору за ее спальней. Кроме того, в спальне дальше по коридору на стене нацарапано ее имя вместе с предсказанием ее смерти двадцать четвертого числа этого месяца. Почти каждую ночь на этой стене появляются странные царапины и отметины. Она говорит, пишут чем-то красным, похожим на кровь.

— Потрясающе! — невольно воскликнул Мэтью. — Но чего она хочет от меня?

— Она... хочет, чтобы ты провел несколько ночей в комнате, которую она называет комнатой с привидениями, и поймал этого призрака.

Мэтью и Берри застыли, потеряв дар речи.

— Я добавлю, — сказал преподобный, — что вдова Баффентхорп обещает за эту услугу много денег, что твоя невеста приглашена — если она осмелится, — и что у вас будет личное пространство и свобода передвижения по дому. Кроме того, насколько я понимаю, кухарка вдовы Баффентхорп — одна из лучших в городе. В любом случае, меня попросили передать эту просьбу, и я это сделал, так что решение за тобой.

Мэтью задумался. По его мнению, кем бы ни был «призрак», он или она по какой-то причине хотели, чтобы вдова Баффентхорп покинула дом. Спрятанные деньги? Ценный антиквариат? Что-то, чем владел ее покойный муж и что хотел заполучить коварный злодей? «Кровь» могла быть каким-то химическим пигментом или просто кровью животного.

Но другие аспекты проблемы… смеющаяся маленькая девочка, бегущая собака, появление следов на стене и, конечно, угроза смерти — все это были настоящие задачи, которые нужно было решить.

Поистине увлекательное дело.

Он посмотрел на Берри.

— Что ты думаешь?

Она ответила не сразу. Ей потребовалось время, чтобы принять решение, но когда она его приняла, то была уверена в его правильности.

— Я думаю, — сказала любовь всей жизни Мэтью, и на ее красивом веснушчатом лице медленно появилась улыбка, а в голубых глазах заблестели искорки зарождающегося чувства приключения, — что это было бы чудесное место для медового месяца.

Так и случилось.

Эпилог

Мэтью Корбетт медленно шел по кладбищу. Оно было ухоженным и аккуратным. Камни здесь оставались такими, какими их сотворила сама земля, некоторые кренились под разными углами. Оно находилось в тени церкви Святой Троицы в западной части Уолл-Стрит в том месте, где она пересекалась с Бродвеем.

В это теплое летнее утро Мэтью искал особые места для захоронения.

Кладбище, несмотря на расположение в шумном городе, казалось очень тихим и умиротворенным, и Мэтью это успокаивало. Он подумал, что пришел в правильное место, потому что сам находился на перепутье, и ему требовались тишина и покой.