Берри прошептала ему на ухо то, что сказала перед тем, как он рухнул на пол, как тряпичная кукла.

— Я так сильно тебя люблю. Да!

Он поцеловал ее. Поцелуй был долгим и страстным.

Кто начал аплодировать? Неважно, аплодисменты нарастали и превратились в ликующие возгласы.

Мэтью Корбетт вернулся домой.

***

— Я хочу услышать все, — сказала Берри, когда Еффрем ушел.

Она сидела за столом так близко к Мэтью, что они почти слились в единое целое.

Нет, не хочешь, — подумал Мэтью. Он сделал еще один глоток горячего и вкусного напитка и сказал:

— Я — мы — хорошо провели время. Но я вернулся, и это все, что имеет значение.

— А Хадсон? Где он? И Профессор Фэлл?

— Ты мне не поверишь, — ответил он. — Англичанин добровольно отправился в Испанию.

Мэтью надеялся, что Великому и его даме понравится кататься на лыжах в Швейцарии.

Он расскажет Берри столько, сколько сможет, и, может быть, когда-нибудь — намного позже — он расскажет ей все, но, опять же… скорее всего, нет.

Что рассказать насчет Профессора? Что бывший криминальный авторитет стал защитником добродетели, пусть и продолжал убивать? Немыслимо.

А правильно ли будет скрывать от нее то, что произошло на маяке? Он мог бы рассказать об этом преподобному Фенкларену, потому что не мог носить это в себе слишком долго. Это была своего рода проблема колоссальных масштабов.

Со временем, после еще нескольких поцелуев, Мэтью решил, что ему действительно нужно зайти в дом номер семь по Стоун-Стрит и посмотреть, нет ли там Кэтрин Герральд или Минкс Каттер. Ему нужно было доложить о местонахождении Хадсона.

Бедный больной и страдающий Эштон МакКеггерс не был забыт. Берри взяла второй кувшин эля, и Мэтью пошел с ней к Салли Алмонд за еще одной тарелкой супа. Затем, пообещав, что он, Берри и Мармадьюк придут на ужин в следующий вечер, Мэтью проводил свою невесту до ратуши, они поцеловались и снова обнялись перед памятником правлению королевы Анны.

В хорошо знакомом ему помещении наверху лестницы он увидел мадам Герральд, которая сидела за столом и просматривала какие-то бумаги. В ее жизни произошло новое событие: она стала носить очки.

При виде Мэтью она тут же встала, одетая, как всегда, по моде, в платье королевского синего оттенка с более светлыми оборками на воротнике и манжетах. Ее длинные седые волосы были собраны несколькими медными заколками. Она обняла его, и ее хватка оказалась такой сильной, что Мэтью почти перепутал ее с Хадсоном Грейтхаузом.

Когда он сообщил ей о решении Хадсона, ее изумление усилилось в несколько крат. Еще больше она удивилась, услышав о Профессоре Фэлле и его кончине. Мэтью предупредил, что в этой истории гораздо больше подробностей, но он прибережет их для следующего отчета.

Вечно дерущиеся призраки дома номер семь по Стоун-Стрит, казалось, обрадовались его возвращению, потому что раздался звук призрачного удара, за которым последовало приглушенное ворчание, а затем они прекратили свои вечные кулачные бои, чтобы послушать, что он хочет сказать.

— Мэтью, я так рада, что ты здесь. Слава Богу! — сказала Кэтрин. — Я хочу, чтобы ты знал, что я обучаю нового рекрута, который только что прибыл из Англии несколько дней назад. Он уже несколько лет самостоятельно решает проблемы в Лондоне и кажется очень опытным специалистом. Он может остаться здесь или вернуться в лондонское агентство. Выбор за ним. В любом случае, он должен скоро приехать, и я рада, что ты здесь. Как раз познакомитесь. Минкс тоже с ним еще не виделась, но должна прийти с минуты на минуту.

— Отлично.

Мэтью решил, что пришло время рассказать.

— Я попросил Берри Григсби выйти за меня замуж, и она согласилась. Мы еще не строим планы на свадьбу, но я хочу, чтобы она состоялась в ближайшее время.

— Это замечательная новость! Я так рада за вас! — Благостное выражение на ее лице вдруг сменилось легким испугом. — Позволь спросить... Ты останешься работать в агентстве?

— Я не знаю. Это опасная работа. Теперь, когда Хадсона нет, она опасна вдвойне. Думаю, мое решение во многом будет зависеть от того, что скажет Берри.

— Понимаю. А чем же ты займешься, если уйдешь?

Мэтью пожал плечами.

— Когда-то я был клерком в юридической конторе. Полагаю, я мог бы вернуться к этой профессии и, по крайней мере, попытаться получить работу в компании.

— Пожалуй, я неправильно спросила. Скажи, чем бы ты хотел заниматься?

— Я подумаю об этом, — ответил он, оглядывая кабинет, в котором провел столько времени, погрузившись в интриги, приключения и… удовлетворение. Да, он с трудом мог представить, что будет счастлив, занимаясь чем-то другим.