— У меня есть знакомые снаружи, — снова заговорил Стефан. — Я не знаю подробностей. Но у них есть база... там должно быть безопасно. На первое время отправитесь туда. Я договорюсь.

Интересно, что скажет на это Сара. В конце концов, она ничего ему не обещала! А он согласился помочь их организации по доброй воле. Потому что надеялся, что со сменой власти станет лучше.

— База... что я там буду делать? Еще и с детьми.

— Переждете первое время. Пока я не присоединюсь к вам, — заявил он. — Если вдруг нет, — запнулся. — Если нет — Сара вам расскажет, что можно сделать и как устроиться.

— Н-да, отказ здесь не подразумевается, — она чуть нервно усмехнулась.

— А вы отказаться собираетесь?! — возмутился Стефан.

Харуми негромко фыркнула.

— А вы примете отказ? — осведомилась насмешливо.

— Не приму, — он посерьезнел. — В гетто вам оставаться нельзя. Знаете, даже если бы... словом, если бы не ожидалось никаких перемен — ну, что вы тут забыли? С вашей хваткой, с вашим умом.

— Мне это не нравится, — она покачала головой.

— Вас это пугает,- поправил Стефан. — Как и все новое. Серьезно, вы никогда не думали над тем, чтобы сбежать?

— У меня двое маленьких детей, — напомнила Харуми. — Да и побег — слишком ненадежное предприятие. Очутиться в незнакомом городе — без денег, без связей. Наши деньги ведь там не котируются, верно? Без документов, ничего не зная о местном устройстве. Нет, это надо было делать раньше — когда только из интерната выпустилась. Хотя и тогда, — она поморщилась.

Понятно. Неизвестность пугала больше, чем привычная жизнь.

— Ну, вот теперь у вас нет выбора. Остаться здесь — верная смерть.

— Мне это не нравится, — Харуми нахмурилась.

— Мне тоже не нравится, — слегка слукавил Стефан. — Только ни от вас, ни от меня уже ничего не зависит, — тут он тоже погрешил против истины — ну, да что поделать! — Все, что я могу — это уберечь вас. И собираюсь это сделать. Мне хватило одной ошибки, не собираюсь повторять ее с вами.

— Ру-сан. Как вы ухитрились ввязаться в такое? Вы же, — она запнулась. — Вы — такой правильный, благонадежный человек.

— Харуми-сан. Давайте обсудим этот вопрос, когда окажемся снаружи. Там будет больше времени и возможностей.

Она кивнула. Несчастное выражение давно сошло с ее лица. Но теперь на его месте появилась настороженность. Не зря ли он взялся болтать прежде времени?

— Я никому ничего не собираюсь говорить, — тихо проговорила она — видимо, сомнения отразились у него на лице. — И... я не хочу здесь оставаться. Тем более, если станет так скверно, как вы говорите. Единственное, — она запнулась. — Люди, — взгляд сделался печальным. — Многим придется плохо, верно?

— Всем я помочь не могу. Хотел бы. Но не могу, у меня нет таких ресурсов. Я хочу вывести семью Отори, — Стефан помолчал. — Но я не сумею вывести половину гетто. Даже десятую часть не могу.

— А что станет с садом? — ее голос дрогнул. — Электричество ведь отключится и здесь тоже?

— Не знаю, — честно сознался он. — Надеюсь, питание в гетто восстановят достаточно быстро. Здесь ведь дублированные сети — так что починить будет проще, чем в любой другой части города.

На миг сделалось стыдно за беззастенчивое вранье. Его задача — сделать так, чтобы гетто оставались отключенными двое-трое суток минимум. И он даже знает, как это осуществить. Набросал план, провел подготовку.

— Харуми, это необходимо. Чтобы гетто перестали быть такими, как сейчас. Люди живут в отвратительных условиях, без возможности выбора. Без возможности выехать, посмотреть на другие места. Устроиться как-то иначе. Так не может продолжаться. Я уж молчу об образовании для женщин. Да и допуск к работе — это же бесчеловечные условия!

— Вы всерьез считаете, что может что-то поменяться?

— Я все сделаю для того, чтобы это изменилось. Полностью.

— Слова фанатика, — Харуми вздохнула. — Но... ладно, пусть будет так. Спасибо, что решили забрать меня с детьми.

А ведь мог оставить, — расшифровал он. И тогда ей пришлось бы так же скверно, как и остальным несчастным, которые в одиночку колотятся с маленькими детьми. А таких в каждом гетто немало. И она сейчас думает о судьбах всех, кто похож на нее.

Вот только... что он может с этим поделать? Прямо сейчас — точно ничего. Возможно, спустя каких-нибудь несколько недель все переменится.

Глава 17

А вот о том, что улицы слишком широкие и слишком хорошо освещены, он не подумал. И теперь придется расплачиваться за собственную недальновидность.