— Дня два-три. Вряд ли больше. Вещи и документы можете не собирать — едва ли все это понадобится. Деньги нашего района снаружи тоже не котируются.

Харуми саркастически фыркнула.

— То есть — можно вовсе не собираться, — заметила она. — Хорошо, Ру-сан. Я просто приготовлю удобную одежду себе и детям. Похоже, забрать с собой имеет смысл лишь то, что можно унести на себе.

Фух. Хотя бы вид у нее сделался не такой отчужденный. А ведь она сама помянула жандармерию! Не зря ли он затронул тему стрельбы на улицах? В конце концов, он не собирался оставлять ей выбора — идти за ним или оставаться. И снаружи у нее тоже особого выбора не будет. Слишком опасно отправлять ее в свободное плавание. Он-то знает, что совсем скоро на улицах Сан-Сана воцарится анархия!

Анархия и энергетический коллапс.

— Ру-сан, — она глядела на него, хмуря брови. — Что происходит? И что нас всех ждет?

Стефан моргнул.

— Нас ждет дорога в большой город. Прочь из гетто.

— Недавнее отключение. Это все-таки была диверсия, — она не спрашивала, а утверждала. — И диверсия эта — ваших рук дело.

Н-да. И вот теперь ее молчание — исключительно вопрос ее доброй воли. Винить некого — сам проболтался. Точнее — сам дал ей пищу для размышлений, а Харуми — барышня смышленая. Опровергать ее догадку... да он сам себе не поверит!

Взгляд Харуми сделался испуганным. Она что, решила — он сейчас угрожать ей начнет?

— Это важно? — выдавил Стефан. — Харуми-сан, та поломка давно устранена. Электроснабжение городских районов восстановлено. Вы и правда считаете, что это — моих рук дело?

— Мне никто не поверит, — она нахмурилась.

— То есть у вас было желание кому-то рассказать, что я предлагаю вам покинуть гетто? А заодно — и о своих предположениях?

— Нет, — секретарша медленно покачала головой, не отрывая взгляда от его лица. В глазах проступил испуг.

Перемена во взгляде Стефану категорически не понравилась. Еще не хватало! Неужели он так ошибся? Вид настороженный — словно ждет в любой момент подвоха. Оно и понятно — до нее, видно, не сразу дошло, что она ляпнула. А он запросто может свернуть ей шею прямо сейчас. И труп не сразу обнаружат.

— Вы ведь не просто так намереваетесь покинуть гетто, — заговорила Харуми. — Получается, будет еще одна диверсия. Вероятно, крупнее первой. Снаружи... там тоже станет неспокойно, вы сами сказали.

— Харуми-сан, а зачем вы это говорите мне? — лучше спросить прямо.

— Нормальный террорист свернул бы мне шею, — закончила она за него. — За детей боюсь. Что их ждет снаружи?

— Здесь, внутри, их точно ничего хорошего не ждет. И вас тоже.

— И не поспоришь, — она криво усмехнулась, снова опустила голову.

— Я бы не стал тянуть вас наружу. Еще и с детьми. Но, — Стефан запнулся. — Мне показалось, — смолк, пытаясь подобрать слова.

Ему показалось — она расстроилась, когда он оттолкнул ее. До того — показалось, что ей нравились их совместные прогулки. А еще — он просто-напросто решил, что не выпустит Харуми из рук.

— Мне показалось, я вам не вполне безразличен, — неловко выдал он. — Ну, или, во всяком случае, — запнулся, силясь подобрать слова.

— Не вполне, именно, — она хмыкнула. — Вы — мастер подбирать аккуратные формулировки, Ру-сан. Могли бы сделать карьеру, если бы использовали этот талант в мирных целях. А не ругались с начальством.

— Карьера уже неактуальна, — резковато заметил он. — Сейчас для меня актуальны вы. Вы ведь согласны?

— Ну, похоже, вы мне выбора не оставляете.

— Не оставляю. Вам придется уйти из гетто заблаговременно. Вас приютят, я договорюсь. Как бы ни сложилось — вы снаружи устроитесь. Я уверен. Там у вас будет больше выбора, чем здесь.

— Что значит — как бы ни сложилось? — она все-таки отстранилась, взглянула в глаза. — Вас могут арестовать?

Черт! Чего она такая догадливая? И озвучивает все свои догадки.

— Все может быть, — сдержанно отозвался он. — Я, конечно, сомневаюсь, что наша жандармерия стала бы ждать так долго, прежде чем прижать меня к ногтю. Но кто их знает? Я предпочту знать, что вы в относительной безопасности.

Нахмурился. В гетто наступит темнота, холод и голод. Беспросветность. Но здесь у Харуми есть хотя бы жилье. И соседи, и знакомые. А снаружи начнется пальба и паника на улицах. Что хуже?

— Я не слышу в вашем голосе уверенности, — заметила она. — Вы сомневаетесь?

— Я пытаюсь взвесить, как будет лучше.

«Где окажется хуже», — подумал про себя. Вслух лучше не говорить — зачем ее пугать раньше времени? Хотя рассказать, что ее ждет, придется. Хотя бы для того, чтоб повысить ее шансы выжить. Но это ждет. До момента, когда отправит ее наружу. Сара расскажет.