– Вот именно, давай об этом думать будем, - грубовато оборвал Вадима Гребень.

– Да я специально разговор завел на отвлеченную тему, а то от этого армянина я уже готов свихнуться.

– Для тебя отвлеченная, а для меня - нет.

– Ну, извини, тебя, значит, тоже зацепило. А вообще, ситуация складывается занятная. Я спасаю девчонку, вытаскиваю ее из дерьма, веду себя как честный человек, тут появляешься ты... Ну, ладно, ладно, я пошутил, - замахал руками Вадим, заметив, как напрягся Гребень.
– Ты не злись. Понимаешь, после одной истории, из которой меня Артем вытащил, к бабам отношение изменилось. Никому не верю. Людмила особый случай, я ее за сестру считаю. Девчонка действительно хорошая, попала в переделку, впредь умнее будет. Я даже, может, завидую тебе. У меня после той поганой истории как будто что отморозило внутри. Про Людмилу надо серьезно подумать, чтобы ей жизнь окончательно не сломать. Слышь, Саш, ты не сердись за такой разговор, но я какую-то ответственность чувствую. Ее обмануть сейчас нельзя. Она привяжется к тебе, а потом...

– Да что я, скотина какая?
– возмутился Гребень.
– Я, может, сам не ожидал от себя такой прыти.

– Она про себя еще что-то рассказала?

– Немного. Жили в Клину с бабкой.

– Это я знаю. Про родителей говорила?

– Про отца ничего. Как с матерью развелся, так и исчез куда-то. Мать замуж вышла. Про отчима Люда рассказывала. Такая гнида! Говорит, ей пятнадцать лет было, пришла однажды к матери в гости, а там отчим один дома. Он сначала: Людочка то, Людочка это... А потом схватил и на кровать завалил. Еле вырвалась. Матери слова не сказала, пожалела. Пока бабка жива была, плевать она хотела на отчима, а как померла, так и началось. Мать говорит ей: вместе жить будем, дом продадим. Людка в слезы, а мать на своем стоит. Не выдержала, пожаловалась на отчима, как он ее чуть не изнасиловал, мать не поверила, избила. Тогда она плюнула на все и сбежала. Лучше, кричала, на панель пойду, чем под эту паскуду ложиться, там хоть денег заработаю.

– Заработала...
– задумчиво сказал Вадим.
– Я где-то так и предполагал. Видел бы ты в каком виде я ее подобрал. Волосы дыбом встанут! Еще что-нибудь говорила?

– Больше ничего. Я не следователь, чтобы ее пытать.

– Тяжелый случай.

– Угу, - буркнул Гребень, сворачивая пакет с остатками еды. Поехали, что ли?

– Поехали, - завел машину Вадим.

Они держали путь в подмосковный город Мытищи.

В справочном бюро с ними сначала не хотели разговаривать. Опять началась та же петрушка: что вы хотите, данных мало, но Вадим умело решал такие вопросы.

– Я уже со счета сбился, сколько коробок конфет ушло на презенты, - говорил он Гребню, в очередной раз обаяв работницу справочного бюро.
– Это называется представительские расходы.

– Не знаю, как это называется, но если мы и сегодня его не найдем, я заору на все эти чертовы Мытищи.

– Орать громко придется, город большой, к тому же есть Мытищи новые и старые.

После этих слов в глазах Гребня появилось тоскливое выражение, как у больного животного.

Женщина в справочном бюро довольно быстро отработала подношение.

– Вам повезло, молодые люди, здесь проживают сразу три Сурена: Оганян, Мирзоян и...

– Стоп!
– заорал Вадим.
– Мирзоян нужен.
– Он выхватил бумажку с адресом и рванул к выходу.

– Подождите, понеслось вдогонку.
– Здесь проживает два Мирзояна и оба Сурены.

Вадим остановился, как вкопанный.

– Да?
– произнес он и тут же нашелся: - Два лучше, чем ничего.

– Второй адрес нужен?

– Конечно!

В порыве щедрости он вручил трудолюбивой женщине еще одну коробку конфет и, подпрыгивая, понесся к машине, где его ждал Гребень.

– Рано радуешься, - остудил тот его пыл.
– Мы одного Сурена Мирзояна уже встречали.

Но Вадим продолжал ликовать:

– Чувствую, сегодня наш день. Кинем на пальцах, к какому ехать раньше: один в Старых Мытищах живет, другой - в Новых.

– А мне один черт.

Вадим прикинул:

– Тогда едем в Новые Мытищи.
– Он заглянул для памяти в бумажку: - Дом пятнадцать, дробь девять по улице Мира.

"Жигуленок", проехав мимо парка, свернул на перекрестке с Ново-Мытищинского проспекта направо и оказался на улице Мира. Здесь стояли добротные пятиэтажные кирпичные дома, построенные в пятидесятые-шестидесятые годы.

Очень медленно ехали по улице, вглядываясь в номера. Пятиэтажки закончились, за ними начинался район двухэтажных приземистых домиков, похожих один на другой, как две капли воды. Целый городок желтых оштукатуренных домишек. Рядом с пятиэтажками они смотрелись карликами, вросшими в землю. Дома давно не ремонтировали, это было видно по осыпавшейся штукатурке, перекошенным и давно не крашенным рамам, но здесь жили.

– Такие домики сразу после бараков по всему Подмосковью строили, - сказал Вадим.

– Откуда знаешь?

– У меня тетка из Подмосковья, всю жизнь в таком прожила. Лет пять назад переехала в новую квартиру, дом снесли, так до сих пор успокоиться не может, жалеет старое гнездо. А какие здесь дворы были!
– со вздохом произнес Вадим.
– Я сейчас как будто в детстве своем побывал.

Стандартные домики тянулись один за другим, держались кучно. Раньше они были отгорожены от тротуара решетчатым железным забором, в одном месте сохранились остатки ворот, криво висящих на покосившихся столбах, в другом - торчали пруться решетки.