— Лейяна, леди немного забыла правила приличия. Позволь представить бывшую баронессу, леди Эниар Рей и ее дочь, леди Розали Рей. Леди Рей была опекуном моей троюродной сестры, маркизы Элинэ Салер, и я лишил ее титула за ненадлежащее исполнение обязанностей опекуна. Леди видимо не поняла моего письменного распоряжения и проигнорировала присланный за ней экипаж, чтоб сопровождать в обитель светлых сестер. Так же я оплатил леди Розали три года обучения в колледже для аристократок, и она так же не воспользовалась этим предложением. А вам леди Рей, я хочу представить свою невесту, герцогиню Лейяну Хардин.

Я внимательно посмотрела на женщину, довольно приятной и какой-то чересчур благочестивой наружности. Прическа, манеры и умение держать себя были будто живым примером кротости и чопорности. А вспомнив, как она обошлась, по словам моего дяди, с леди Салер, и посмотрев на нее воочию, возникала мысль: а не могла ли это быть какая-то чудовищная ошибка, недопонимание или чей-то оговор? Леди выглядела невинно до такой степени, что любая корыстная или коварная мысль в отношении нее, показалась бы кощунством. Однако все эти сомнения такими бы и остались, если бы леди не открыла рот. Предлагать то, что я дальше услышала, да еще с таким невинным видом, нужно было уметь. Будто нечто само-собой разумеющееся и ничуть не постыдное. Я могла бы предположить, что леди не знала о моем статусе, потому позволила себе говорить подобные вещи при мне. Но и в этом случае это было все равно неприемлемо.

Леди Рей посмотрела на меня снисходительно.

— О, да, я уже знаю о вашей невесте, — разрушила она мои предположения. — Сегодня герцогиня на слуху во дворце. И я думаю, ваше Сиятельство будет рада, снятию с себя неких… обязанностей. Ведь это так обременительно.

Я растерялась окончательно. Да, дядя был прав: порядки дворца были для меня в определенном смысле весьма мерзкими. Но я должна была сама ответить ей, иначе меня посчитают слабой. Дама же стояла и наблюдала за мной со смесью превосходства и самодовольства.

— У вас удивительная способность делать бестактные и неприемлемые предложения. Вы переоцениваете мою выдержку. На вашем месте я бы все же старалась думать кому и что говорить.

По лицу дамы проскользнула тень удивления и страха. Из королевских покоев вышел распорядитель и подойдя к Корину сообщил ему, что королевская чета ждет нас.

— И на ваше предположение, леди, отвечу, что как будущая жена герцога Тенебрея, я не желаю видеть вас и вашу дочь ни в имении, ни рядом с ним.

— Леди, вы сами отказались от предложенного мною варианта вашего дальнейшего благополучия, — вмешался Корин. — Поэтому я снимаю с себя ответственность за вашу судьбу. На вашем счету осталось достаточно денег, чтоб вести безбедное существование в столице. На помощь дома Тенебрей больше не рассчитывайте. И вы слышали, леди Хардин: приближаться к имениям рода вам запрещено. Всего хорошего.

Оставив леди в приемной, развернувшись, Тенебрей повел меня в королевские апартаменты.

Королевская гостиная была большой и светлой. Король сидел в кресле. Напротив него расположился герцог Клутвин. Королева занимала диван, сидя ближе к королю, а вот лорд Ризгас предпочел стоять с бокалом у камина. Меня Тенебрей проводил к дивану, и я села после реверанса рядом с королевой, которая улыбнулась мне приветливо.

— Вернулись? — уточнил король. — А мы тут с лордом Клутвином обсуждаем новое назначение начальника дворцовой стражи. Герцог высказывает недоверие и свое возмущение по этому поводу.

Сказано это было с такой ухмылкой, что стало понятно, король совсем не гневается и его эта ситуация порядком забавляет. А вот сам герцог подтянулся и злобно посмотрел на Тенебрея.

— Фергус Кёрт был арестован по обвинению в организации бунта! — внес он свое веское слово. — И чуть не убил восемь стражников-магов при аресте. Это — преступник. Его назначение может обернуться новым бунтом и угрожать безопасности правящей династии. Лорд Руэл много лет ответственно исполнял свои обязанности и не был замечен в преступных деяниях. Отчего тогда его разжаловали?

Усмехнулся на эти слова герцог Ризгас, отпивая вино из своего бокала. Он явно ожидал интересного противостояния. Корин как-то устало посмотрел на дядю.

— Напомню, что перед организацией восстания, вы сами, лорд Клутвин, подписали указ о выселении всех оборотней из Дворцового района города на окраину, в Маранский рубеж. Вы лишили их собственных домов. Что же вы ожидали? Фергус Кёрт пытался решить вопрос переговорами, но вы не стали слушать глав общины. И по сегодняшний момент у нас так и не наладились отношения с ними.

— Кстати, да, — вмешался лорд Ризгас, салютуя бокалом. — Большая часть законов не проходят в совете общин из-за их блокировки именно общиной оборотней, а это порядка двадцати трех процентов.

— Причем тут совет общин?! — истерично повысил голос герцог Клутвин. — На оборотней поступали жалобы от аристократии. Они бегали по улицам центра города во второй ипостаси, пугали горожан! Мы же сейчас говорим о безопасности во дворце!

— При том, — возразил Тенебрей, — что Кёрт никого не убил во время ареста, и был заключен в тюрьму на такой длительный срок, фактически фальсификативно. Если бы вы соизволили хотя бы выслушать общину, то бунта не произошло бы и беспорядков так же не случилось. До этого оборотень вполне успешно и без нареканий занимал должность командующего дивизии Изрегейта.