— Лея, мы сейчас говорим, об очень серьезных и запрещенных вещах. Я не имею права отвечать на ваш вопрос, — признался лорд Сенье.

— Но ответить придётся, — возразила я. — Мне нужно знать.

Ректор побарабанил пальцами по подлокотникам, нервно покачивая ногой.

— Говорите, что нашли это в записях отца? — задал он свой вопрос. — Не знаю, как это может помочь. Разве там не было пояснения?

— Нет, только пометки, — ответила честно.

Лорд Сенье оценивающе посмотрел на Стомиана.

— Я отвечу вам, Лея, но вы оба должны понимать, что эта информация не должна быть никому передана. И навряд ли вы найдете ее еще где-нибудь.

— Даю слово дракона, лорд Сенье, — склонил голову Стомиан и прижал кулак к груди. Вспышка магии в районе его сердца, говорила о том, что клятва стала нерушимой.

— Мне нужно поставить печать молчания? — спросила я. Так как дать такую же клятву как дракон не могла, у меня была другая магия.

— Не нужно. У вас есть соответствующий допуск короля, — отмахнулся ректор. И сменил позу в кресле, подперев голову кулаком.

— Сейчас у меня складывается такое ощущение, что ваши вопросы, Лея, кружатся вокруг демонов. Как и предыдущий, так и этот с ними связаны. С паразитическими сущностями я не встречался, но был момент в моей жизни, когда мне пришлось случайно, из одного тайного разговора, о них узнать. Тогда это был только разговор, и я рад, что столкнуться не пришлось. А сейчас меня это несколько настораживает.

— Вы узнали об этом во времена заговора? — предположила я.

— Вы проницательны, герцогиня Хардин, — не стал отпираться ректор. — Речь шла о контроле над королевским советом. Но до дела это все так и не дошло. Смысл паразита в том, чтоб контролировать действия хозяина, к которой эта сущность присасывалась, ограничивать его действия и поступки. Как вы понимаете, в этом есть своя перспектива, так как любое подчиняющее заклятие или вселенный дух, меняют поведение существа и это видно со стороны. Возникают подозрения и все можно исправить. Если же существу подселить паразита, то он и его сознание, как я понял, остаются прежними. Паразит будет только получать команды основного хозяина и передавать их подчиненной личности, при этом не давая ему раскрыть себя и давать совершать поступки неугодные создателю. Это форма контроля над любым существом.

— Как выглядит этот паразит? Их создают? — вмешался в разговор Стомиан и опередил меня с вопросом.

— Не знаю, адепт Гохре, — ответил ему лорд Сенье. — Как я уже сказал сталкиваться не приходилось. Но в нашем мире таких точно нет, я выяснял.

— Значит такие паразиты — это пришельцы из других миров? — удивилась я.

— Скорее всего — да, — согласился ректор. — А мы знаем, что свободно путешествовать между нашим миром и нижним, сейчас способны лишь демоны. Соответственно паразиты могут быть в их мире.

Я же подумала о том, что все, что я могла узнать за это время о проклятии так или иначе все равно связано с одним из демонов Бездны: появление у королевы ведьмовских способностей, схемы-порталы, проклятие короля… Да и в дневнике отца был вывод о том, что для разрушения проклятия короля нужно убить демона.

— Лорд Сенье, вам мой отец ничего не говорил, или не поручал ничего, что бы было связано с одним из демонов нижнего мира? — осторожно задала я вопрос.

— Нет, — сразу же ответил ректор. — С чего такое предположение?

— Спросила на всякий случай, — постаралась я уйти от прямого ответа и сразу же задала я следующий вопрос: — Вы можете мне помочь, найти книгу, в которой есть «Сказания о падших демонах»?

И в этот момент дверь открылась и в гостиную вошли герцоги Истед и Тенебрей не удосужившись даже постучать.

— А вот и твоя пропажа, — протянул эльф глядя на меня и обращаясь к Корину. — А ты уже собрался убивать несчастного Ризгаса и Леманна.

— Добрый вечер, — поздоровался Тенебрей со всеми, снимая темный, расшитый нашивками отдела внутренней безопасности плащ.

Я непроизвольно отметила, что новая форма Корину была к лицу, и смотрелась так гармонично, будто он не первый день в ней ходит. Отметила я так же, что мой жених выглядит будто намного старше, чем есть на самом деле. Какое-то слишком серьезное и озабоченное выражение лица придавало ему возраста и зрелой ответственности. Тенебрей и так был взрослее всех в команде, а эта форма давала понять, что перед нами совсем не простой беззаботный адепт, а зрелый и ответственный мужчина.

Я поежилась от несоответствия ощущений ранее и возникших сейчас. Или я сама создала себе образ, в котором герцог мне казался немного проще и обыденней, чем был на самом деле? Ведь он никогда и не был похож на беззаботного Элдрина, дотошного и любознательного Тирела и спокойного, немного флегматичного Стомиана. Он умело пользовался своими магическими способностями, хорошо владел оружием, тщательно и серьезно познавал несвойственные его темной силе азы магии, преодолевал себя, борясь с собственной силой, был уверен во всем, за что брался. Редко выходил из себя и сохранял контроль там, где любой другой его утратил. Эти качества отнюдь небыли свойственны незрелой личности. Так с чего у меня возникло впечатление, что Тенебрей такой же обычный парень-адепт, как и большинство юношей нашей академии? Из-за небольших промашек, что случались? Подумала я. Так и мой дядя иногда позволял себе маленькие попущения, но при этом у меня не возникало ощущения, что он незрелый и не понимает ответственности за свои поступки. Видимо дело было в деле, которое было по-настоящему серьезным. Дядя никогда не позволял себе вольности на поле боя, и всегда оставался сосредоточенным и серьезным, когда касалось чужих жизней. Вот и Тенебрей преобразился, когда его назначили на ответственный пост.

— Какими судьбами, лорд Верховный инквизитор? — сквозь зубы спросил лорд Сенье.

У эльфа вытянулось озадачено лицо, но он тут же взял себя в руки:

— Меня пригласил герцог Тенебрей, — нашел ответ эльф, проходя в гостиную и также снимая белый плащ.

— У герцога Тенебрея, как у адепта этой академии нет права приглашать посторонних, — прошипел ректор и уставился на Корина.

— Так я — не посторонний, — оскалился эльф в улыбке, — я будущий крестный детей, которые появятся у семейства Тенебрей.