Глава 19 Война!

Во время учёбы в Кирове в Пугач я выбирался редко.

Ну, во первых — далеко. Почему, далеко? В километрах-то не так много и выходит. А потому, что каждый этот километр нужно было ножками протопать. Транспорт же никакой из Кирова в Пугач не ходил. Если повезет, дорогой подсядешь на телегу к кому-то и часть этих самых километров проедешь.

Во вторых… Очень уж короткой эта побывка в деревне получалась. Дойдёшь, в бане-землянке помоешься, немного отдохнёшь и надо уже обратно двигаться. Мать Саньки узелок соберёт… Дать ей мне много и нечего. Несколько вареных картофелин, краюха хлеба — вот и всё. Один раз она мне тайком от отца чуть-чуть денежек сунула, где только и взяла их?

В третьих. В Пугаче — дом Саньки, его семья. Мой же дом и семья не здесь. Сюда я «попал». Пусть давно, но… «попал». Этим всё сказано.

В июне сорок первого я был в Пугаче. Занятия в фельдшерско-акушерской школе на этот учебный год закончились, впереди были только экзамены, вот я к ним и готовился.

Утром двадцать второго июня первой мыслью у меня было — сегодня война начнется. Вернее, уже началась, а здесь об этом ещё не знают.

День был воскресный, но это — имело значение в городе. У колхозником летом выходных дней не бывает. Пугач жил заботами о сенокосе, выпасе скота, огороды тоже скучать не давали.

Взяв учебники, я ушел подальше в луга, где мне никто не мог помешать готовиться к экзаменам. Да, какой там… Учеба на ум не шла. В голове только одни мысли про войну и вертелись.

Зачем я из Кирова сюда пришел? А, в самом Пугаче, подальше от деревни словно бы спрятался? Вполне мог бы я и в Кирове к экзаменам готовиться…

Мог. Но, вот в Санькину деревню пришел.

Сейчас меня даже немного потрясывало. Утром я почти не поел. Так, только кваса выпил и всё.

Судя по солнцу, время уже далеко перевалило за полдень. Ну, всё ещё в деревне про войну не знают? Нет, похоже, пришла уже весть!

По лугу ко мне бежала младшая сестра Фаина и махала руками. Перед тем, как сюда уйти, я ей сказал где буду.

— Война! Война! Санька, война! Германия напала! Война!

Знаю уже…

Давно.

Давным-давно.

В Пугаче и всей Кировской области — самый первый. Ну, если здесь кроме меня больше никаких других попаданцев нет…

— Война, Санька! Пошли домой! Война!

Фаина всё это выкрикнула и стоит, на меня испуганно смотрит. С ноги на ногу перетаптывается.

— Пошли. — я взял сестру за руку.

Пусть тут уже и сорок первый год, но в Пугаче нет ни радио, ни телефона. О всем, происходящем в мире и в стране, деревенские жители узнают из районной газеты, которую доставляет почтальон. Сегодня — воскресенье, в этот день почтальона нет.

— Федор из Слободского вернулся и про войну рассказал, — пояснила мне Фаина, откуда ей про войну стало известно.

— Бабы ревут, мужики матерятца, а тятька не верит. Говорит, что договор у нас с Германией, не должны они напасть… — рот у Фаины всю дорогу не закрывался, она говорила и говорила…

Известие о войне полностью сорвало в Пугаче все сельхозработы, мужики и бабы всё бросили и сейчас толпились на улице.

Тревога буквально звенела в воздухе…

Только уже ближе к вечеру официальное подтверждение о войне пришло из сельсовета.

Что будет?

Что будет?!

Что будет?!!!

Сумеет ли Красная Армия покарать Германию?

Кто из односельчан пойдет на войну?

Кто будет справляться с сенокосом?

Кто станет хлеб убирать, если мужики уйдут на войну?

Вопросов было много, ответов не имелось.

Уже на небе звездочки высыпали, когда старшему брату Саньки Петру принесли повестку о явке на сборный пункт. Завтра, двадцать третьего июня, он там быть уже должен.

Я даже удивился — быстро заработала машина мобилизации!

После получения повестки тут же в избе собралась вся семья Саньки, было много разговоров, о том, что делать, как дальше жить, как распределить обязанности в семье, как убрать урожай, как заготовить дрова на зиму…

Раньше всех из-за стола встал сам Петр. Он вышел за ограду и долго, молча стоял на пригорке возле избы, потом спустился к речке, набрал в ладони воды, с какой-то жадностью стал пить эту серебристую прохладную влагу. Пил и словно не мог напиться.

Петр задумчиво смотрел на спокойно текущую речушку, разделявшую Пугач на две части. О чем думал он, призванный сейчас на войну? Скорее всего, как расстаться с тем, что было его смыслом жизни — с семьей, с детьми, с родителями, с женой, с домом, с пашнями, лугами, речкой, лесом, а самое главное — вернется ли он живым домой?