Франкенштейн только хрюкнул.

– Вы ужасно доверчивы, Джесси, – сказал я, вручая ей магазин. – Винтовка заряжена. – Я заглянул в ствол…

– Что ты! Мы знаем, с кем имеем дело, Джим, – ответила она.

Он был чем-то забит. Я потыкал пробку шомполом. Жевательная резинка.

– Все-таки сомневались, да?

При выстреле винтовка взорвалась бы у меня в руках. Вокруг было бы очень грязно, а я стал бы очень мертвым. Джесси пожала плечами. Франкенштейн хрюкнул.

– Выбор всегда с тобой.

– Мило, – раздраженно бросил я. – Мне казалось, что я заслуживаю большего доверия.

– Джейсон верит тебе, – ответила Джесси. – Это его работа – верить. Моя – не доверять. Я отвечаю за безопасность. Приходится быть скептиком.

Должно быть, на моем лице легко читалось все, о чем я думаю, потому что она добавила: – Я знаю. Это выглядит странно. В нашем лагере столько любви, столько надежд на будущее, что даже говорить об оружии, обороне и убийстве кажется ужасным. Это большой шаг вспять, и цена ему – то бремя, что тянет вниз, к югу, всех нас, включая Джейсона. Но в противном случае мы подвергнем опасности новых богов, а это плохая услуга. Таким образом, мы делаем то, что вынуждены делать, и стараемся не судить строго ни себя, ни тех, кто хочет нас уничтожить. Радостным такое положение не назовешь, Джим, но это цена выживания. Я кивнул: – Не стоит объяснять. Я уже слышал подобные речи. Даже произносил их сам. Надо только выкинуть «новых богов» и поставить на их место «Соединенные Штаты».

– Вот и хорошо, – сказала Джесси. – Тогда тебе не надо выслушивать это снова. – Она взяла другую винтовку и, опытными руками разобрав ее, стала чистить.

Так я и знал. Тут она тоже солгала. Я занялся своим оружием и не сказал больше ни слова.

Франкенштейн подтолкнул ко мне магазин, но я не обращал на него внимания, пока не проверил все до единого механизмы. Лишь потом взял магазин и плотно загнал его в гнездо.

Если бы я хотел убить их, то подходящий момент наступил.

Вместо этого я вынул магазин и положил обратно на стол рядом с винтовкой.

– Все в порядке. Нужно только поставить на место регулятор подачи, прежде чем стрелять. Если начнешь палить без него, рискуешь оторвать себе башку.

Джесси и Франкенштейн обменялись довольными взглядами.

– Я же говорила, что он будет умницей. Франкенштейн хрюкнул и бросил мне регулятор «РК. – 96-А», все это время лежавший у него в кармане. Я опять разобрал винтовку, поставил недостающую деталь на место и собрал снова.

– А теперь, надо думать, вас интересуют шифры доступа? – ухмыльнулся я.

– Если не возражаешь.

Может быть, я колебался. А может, и нет. Я выдавал военную тайну Вооруженных сил США. Не помню. Просто я сделал то, о чем они просили.

– Что вы, какие возражения.

Я взял винтовку, набрал шифры. Потом передал ее им – посмотреть.

В этот момент я и принял решение.

Оказывается, эти люди не любили меня. По-настоящему. Они не доверяли мне.

Таким образом, побег получал оправдание.

И чем скорее я его совершу, тем лучше.

Чтобы они не могли прочесть все на моем лице, я выдал идиотскую ухмылку и старался ее удержать. Это было не многим лучше, чем хмуриться, но ведь что-то надо делать. Мы закончили работу, ни о чем особо не разговаривая, и отправились на второй завтрак.

За едой я тоже говорил мало. Продолжал думать о том, что решил, гадая: действительно ли я хочу этого или просто в моем мозгу опять ожила старая программа? Возможно, стоило посоветоваться с Джейсоном, но я заранее знал его ответ: «Выпутывайся сам, Джим. Это твой мозг».

Конечно. Я хотел любить. Хотел, чтобы любили меня. Эти люди говорили о любви. Они демонстрировали мне любовь.

Но заряженное ружье не доверили.

Я всегда считал, что доверие – основа любви. Может быть, я ошибался; может быть, эти люди умели любить, не доверяя. Я так не мог.

Но побег только подтвердит их правоту. Чтобы доказать обратное, я должен остаться и быть достойным доверия.

Проклятье! Здесь все парадокс. Или ловушка.

После завтрака Джейсон отвел меня в сторону.

– Джим, у тебя есть свободная минута?

– Конечно.

– Джесси сказала, что ты вел себя молодцом. Ты прошел длинный путь. Она доверяет тебе. Я хочу, чтобы отныне ты носил винтовку и охранял с Фальстафом лагерь.

– Я считал, что патрулирование – обязанность членов Племени.

– Так оно и есть, и ты можешь отказаться, если не хочешь, потому что формально ты остаешься гостем. Но у нас не хватает людей, и сейчас наступил очень деликатный момент. Орри обучает своих малышей. Он проводит с ними почти все время. Нам действительно нужна твоя помощь.

– Неужто дела так плохи?

– Мы обнаружили следы шин и подошв. Похоже, за нами кто-то следит. Вот почему мы стараемся держать хторран как можно дальше от чужих глаз. Джинко и Грегори-Энн ищут сейчас новое место для лагеря. Как только найдется что-нибудь подходящее, а малыши смогут выдержать переезд, мы тронемся. Остается только надеяться, что не будет слишком поздно. О детях мы тоже должны позаботиться.