– Не знаю, как я снова смогу посмотреть им в глаза. Мне так стыдно.

– А ты просто подойди и обними – вот и все, что требуется. А после этого можете все вместе посмеяться. Сам увидишь.

Я знал, что он прав. Эти люди никогда не позволят себе долго таить обиду. Но как они научились? Порой я чувствовал, что для меня это непосильная задача.

– Джейсон, – спросил я. – На прошлой неделе вы привезли еще трех гостей. Ясно, что вы стремитесь увеличить Племя, но до какого предела? О чем вы мечтаете? Что могу сделать я?

Он улыбнулся и на ходу обнял меня за плечи.

– Я никогда не мечтаю – и в то же время мечтаю. Знаю, что это звучит путано. Позволь заметить, Джим, что, когда люди говорят о своих мечтах, очень часто они имеют в виду те картины, которые являются производным системы их убеждений. Послушай меня: твои представления и убеждения – лишь прикрытие твоего "я".

Система твоих убеждений – это твое замаскированное «эго». Следовательно, говорить о такого рода мечтах означает говорить не о том, что действительно возможно, а о том, как это должно быть по-твоему. Таких мечтаний у меня нет.

Когда я говорю о своих мечтах, я имею в виду Откровения. Нам ниспосланы новые боги, Джим. – Он остановился и присел на корточки, присматриваясь к чему-то на земле. Потом поднялся и протянул ладонь. – Ты когда-нибудь видел такое?

Я посмотрел. На ладони лежал крошечный живой шарик алого цвета. У существа было восемь тонюсеньких ножек и пара черных глаз. Я отрицательно покачал головой.

Джейсон осторожно положил его обратно на землю.

– Это хторранское насекомое. Ты когда-нибудь замечал, насколько безупречны насекомые?

Я пожал плечами.

– Да. Я всегда восхищался. Они словно из другого мира.

Джейсон хмыкнул.

– Для них не существует выбора, не так ли? Они – просто маленькие биологические машинки, которые функционируют в соответствии со структурой ДНК в их хромосомах, верно?

– Да – А замечал ты когда-нибудь, какие совершенные машины человеческие существа?

– Ну, в биологическом смысле – да.

– Но не в смысле разума?

– Это провокационный вопрос, Джейсон, разве нет? Он улыбнулся и похлопал меня по плечу.

– Ну, так как?

– Джейсон, вы же знаете, что подобные разговоры меня злят. Всякий раз, когда вы настаиваете, что мой разум – это компьютерная программа., я просто схожу с ума.

– Неверно. Не ты сходишь с ума – твой ум. Не путай, Джим. Ты – не твой разум. Ты – только место, где он пребывает. А твое так называемое сумасшествие – один из способов уберечь уши от неприятных известий. Это запрограммировали реакция, Джим. Твой разум – компьютерная программа, которая любит это отрицать. Весьма настырно, но не очень успешно. Единственная разница между тобой и насекомым сводится к тому, что оно недостаточно сложная машина, чтобы иметь некоторый выбор в своих программах. Ты – машина самопрограммирующаяся. А насекомое – нет. Но ты должен знать, что ты такое, прежде чем стать этим.

Мы снова возобновили прогулку. Покуда я еще не понимал, куда его заведут эти умозаключения.

– Подумай, Джим: все, что знает человек, является продуктом его яичного опыта. Человеческий механизм знает О себе только то, что способен обнаружить. Мы не можем знать того, чего знать не можем. Ты прослеживаешь мысль?

– Очень смутно.

– Хорошо, давай попробуем по-другому. Допустим, ты хочешь знать, что находится за холмом, но подняться на него и посмотреть не можешь. Как ты поступишь?

– М-м, не знаю. Посмотрю на карту…

– У тебя нет карты. Ты как раз ее составляешь. Поэтому тебе надо знать, что по другую сторону холма. Что ты сделаешь?

– Постараюсь это вычислить…

– Ты гадаешь. Экстраполяция – это еще один путь что-нибудь выдумать. С таким же успехом ты можешь написать на космосе: «Здесь живут Драконы»3. Тебе известно, что люди так и поступают, когда не знают чего-то: они выдумывают что-либо взамен. А что сделает ответственный человек, когда он чего-то не знает?

– Спросит. У того, кто знает.

– Правильно. Ты понимаешь, что это удобный выход. Мы можем знать только то, что знают люди. А это означает, что все наши боги – людские боги. Они – отражение нас самих. Бог на этом свете – зеркало наших пороков.

Хторранам известны вещи, которых нам знать не дано. Мы находимся в плену собственной физиологии. Мы – приматы. И всегда ими будем. Все, что мы можем знать, сводится к понятиям обезьяны. Нам никогда не вырваться из этой ловушки – мы навечно останемся приматами. Но можно выглянуть из своей обезьяньей клетки, если воспользоваться возможностью, которую представляют собой хторране. Они знают, как выглядит мир по ту сторону холма. И могут поделиться знанием с нами.