– Я – дрянь, – решил я. – Я дрянная машинка.

– А я злобная сучья машинка, – возразила Лиз. – Ну и что?

– Не хочу быть машиной.

– Я это поняла. Ты и есть машина, которая не хочет быть машиной.

– Э… – И тогда я засмеялся. – Я понял. Я – разновидность машины, которая ходит и постоянно твердит, что она не машина. Будто во мне крутится маленький магнитофон, повторяя одно и то же: «Я не машина. Я не машина».

Она тоже рассмеялась. И, нагнувшись, поцеловала меня.

– Ты готов сделать следующий шаг, любимый. Собственно, уже сделал.

– Я сделал?

– Да, сделал. Ты не отвергаешь плохие новости. Я вздохнул. Посмотрел ей в глаза.

– Все, что мне хочется, – это найти выход, как не просто выжить, но победить. Не здесь ли он скрывается?

Она поняла, что я хочу сказать.

– Ты нам расскажешь. Потом.

Когда мы вошли в зал, он был пуст.

Понимаете: пуст.

Не было ни сцены, ни помоста, ни платформы. Ни подиума, ни пюпитра с конспектом, ни кресла. Экранов тоже не было. Все разобрали и убрали.

У дверей не стояли ассистенты. В дальнем конце зала их тоже не было. Не было ни столов для них, ни стульев.

Стулья для курсантов тоже отсутствовали, их аккуратно сложили друг на друга в большой кладовке. Когда мы вошли, дверь в кладовку была приоткрыта. Периодически кто-нибудь подходил, заглядывал внутрь, поворачивался к остальным с озадаченным видом – и возвращался к растущей толпе курсантов, стоящих или прохаживающихся туда-сюда возле входной двери.

Зал выглядел заброшенным, словно модулирующая тренировка и все люди, ответственные за ее проведение, исчезли сегодня ночью.

Мы стояли небольшими группками, ничего не понимая, переглядываясь и гадая, что происходит. Тихо переговаривались. Собирается ли кто-нибудь появиться и взять на себя руководство? Неужели все проспали или забыли, что остался еще один день?

Или случилось нечто более серьезное? Может быть, тренировку срочно отменили? Может быть, произошло что-то непредвиденное? Но если так, то почему нас не предупредили? Мы ничего не понимали.

Какого черта! Что происходит?

Но меня беспокоило еще что-то, и я не мог понять, что именно. Я взглянул на Марисову, но она покачала головой, тоже ничего не понимая. Медленно повернувшись вокруг своей оси, я старался разглядеть то, что не запечатлелось в сознании.

В зале было что-то не так.

Все выглядело как обычно, но по-другому. Я понял: если разобраться, что тут не так, это объяснит все.

Дело было не в пустоте или в отсутствии Формана и его помощников. Не хватало чего-то еще, к чему я привык, а теперь не видел…

И тут я понял: не подметен пол. Он не был грязным, но и чистым его нельзя было назвать – вот это и не давало мне покоя. В этом и заключалась разница. Всего лишь несколько обрывков бумаги – но он казался грязным по сравнению с тем, что мы привыкли здесь видеть.

Раньше в зале все блестело. Даже пулевые дырки в стенах исчезали после первого же перерыва.

Сегодня зал не был готов, поэтому и выглядел заброшенным. Мы привыкли приходить на готовое. Сейчас зал не выглядел вместительным чистым пространством, ожидающим, что его заполнят. Он стал просто большим грязным пространством. Различие – как бездна.

Форман напоминал о чистоте почти каждый день: – На этой планете вы либо хозяева, либо гости. Гости ожидают, что о них позаботятся. Гости мусорят, не задумываясь, кто уберет за ними. Гости ждут, что за них заплатят. Приглашая кого-нибудь в гости, мы получаем удовольствие от их присутствия, а не от того, что за ними приходится убирать. И если цена уборки становится непомерной, гости превращаются во врагов. Запомните это.

Хозяева же берут на себя заботу о других людях. Хозяева – собственники. Хозяева убирают мусор, где бы они его ни увидели. Хозяева поддерживают чистоту в своем доме, чтобы гости чувствовали, что их ждут и о них заботятся.

Вопрос в том, – повторял Форман снова и снова, – гости вы или хозяева на планете Земля? Оставляете ли за собой окурки, конфетные обертки, смятую бумагу, апельсиновые корки, банки из-под лимонада и весь остальной мусор вашей жизни? Даже если ваше отношение к ближним напоминает режим Дахау и вы оставляете за собой дорожку из трупов – никакой разницы нет. Вы всегда ждете, что кто-то за вами уберет. Или вам все равно, будет ли чисто.