Тот встал.

– Госпожа президент, существует три вида последствий, на которые следует обратить внимание. Во-первых, радиоактивные осадки, хотя мы и намерены использовать оружие с «чистой упаковкой» радиоактивных частиц. Денвер, по-видимому, придется эвакуировать.

– Выражайся нормальным языком, Фред. Покинуть.

– Э… да. Покинуть Денвер. За исключением тех зданий, которые в достаточной мере приспособлены для существования в радиоактивной среде. Например, это сооружение может функционировать с полностью укомплектованным персоналом в течение трех лет. – Министр посмотрел на президента. По его лицу струился пот. – Госпожа президент, это не краткосрочные эффекты. Возможно, придется эвакуировать город в течение пяти суток, если возникнет такая необходимость. Я имею в виду, что без соответствующего переоборудования укреплений на подступах к нему мы просто сдадим город врагу. Они займут эту территорию мгновенно. Президент посмотрела на него.

– Это все равно произойдет – завтра или через полгода. Расчеты показывают, что Денвер нам не удержать. Мы находимся слишком близко от самого крупного очага заражения в стране – Скалистых гор. Если мы уничтожим гнезда ядерным ударом, Денвер станет непригодным для проживания из-за радиоактивных осадков, правильно? Прекрасно, тогда ни одна из сторон не воспользуется городом.: Министр шумно выдохнул. Он был побежден.

– Остаются две проблемы, которые я хотел бы отметить. Первая: как гражданское население отреагирует на использование ядерного оружия?

Президент сказала: – Продолжайте.

– Я подозреваю, что оно будет деморализовано, мэм. Это продемонстрирует, насколько серьезной угрозой являются черви.

– А я подозреваю, что это также продемонстрирует, насколько серьезна наша решимость покончить с этим. Проблемы связи с общественностью сейчас меня не интересуют.

– Да, мэм. И вторая проблема: в зараженных зонах тоже проживает гражданское население. Сколько времени мы можем дать им на эвакуацию? И откуда возьмем средства для этого?

– А? – Ее лицо затуманилось. – Фред, вы берете на себя слишком много. Я не собираюсь делать это достоянием гласности до тех пор, пока ракеты не поднимутся воздух.

– Госпожа президент!

– Никаких предупреждений не будет! – с яростью воскликнула она.

– Я протестую!

– Конечно протестуете! Весь опыт предупреждения населения о военных операциях против червей показывает, что это не более чем сотрясение воздуха. Следует предполагать, что любой человек, проживающий на зараженной территории, тем или иным способом сотрудничает с врагом. У меня нет ни малейшего намерения ни предупреждать хторранских захватчиков о наших следующих шагах, ни дарить коллаборационистам-ренегатам возможность сбежать куда-нибудь, чтобы продолжать свою изменническую деятельность.

Тут я впервые увидел, что президенту изменила выдержка.

Министр внутренних дел, похоже, совсем расстроился. Он сел.

Президент сказала: – Ладно, давайте посмотрим, правильно ли я все поняла? – Она начала загибать пальцы. – Мы столкнемся с радиоактивными осадками, так? Потеряем Денвер. Также потеряем на какое-то время большую часть района Скалистых гор, верно?

Министр кивал.

– Поскольку мы их и так теряем, это нельзя считать потерями. Далее – реакция гражданского населения. Учитывая режим чрезвычайного положения, мы с ней справимся. Я не ошибаюсь?

– Мы на это надеемся.

– Надеетесь?

– Госпожа президент, у нас слишком мало данных, чтобы прогнозировать подобные ситуации.

– Меня не интересуют ваши компьютерные модели, Фред. Я хочу знать, что вы чувствуете нутром. Как отнесутся к этому люди?

Министр покачал головой: – Не знаю.

Президент повернулась к Форману: – Дэнни?

Формен прикрыл глаза, помял большим и указательным пальцами переносицу, на секунду сосредоточился.

– Будет шок. В определенной мере расстройство. Возможна паника. – Он открыл глаза. – Вам необходимо выступить.

– Я планирую сделать заявление.

– Нет. Нужна речь. Зажигательная. Злая. Фокусирующая энергию на враге. С множеством хороших цитат. Скажите о решимости, длинном темном туннеле. Напомните им, что Земля – это наша планета. Воодушевите их.

– К сожалению, я сама не чувствую сейчас большого воодушевления.

– Какого черта, леди, кто сейчас воодушевлен? Помните, что я говорил вам во время предвыборной кампании?

– Да. Нет. Что именно? Он улыбнулся.

– Надо мошенничать, пока не победишь.

– Я занимаюсь мошенничеством уже пятьдесят три года, Дэнни. Когда же наконец наступит миг победы?

В его глазах мелькнул огонек.

– Вы действительно не заметили, когда это произошло?

Президент расслабилась. Кивнула своему пресс-секретарю: – Необходимо зарезервировать время на телевидении. Пусть Уолли и Вильма начинают работать над речью. Черновик пусть просмотрит Дэнни Форман.

Пресс-секретарь кивнула и бесшумно заработала на своей клавиатуре. Президент сказала: – Ладно, вернемся к нашей теме. – Она повернулась к госсекретарю: – Какого рода реакцию можно ожидать от иностранных правительств?