Президент подняла руку.

– Генерал, я ценю вашу решимость. Между прочим, не более десяти минут назад я позвонила главе Космического Агентства и распорядилась провести необходимую мобилизацию людей и средств для возобновления обоих проектов «Л-5» и завершения строительства лунных колоний.

Уэйнрайт кивнул с удивленным и довольным видом, – ~ Я говорю об этом, чтобы показать, до какого предела должна простираться ваша решимость, если вы хотите участвовать в данном обсуждении. Ну как?

Генерал ухмыльнулся. Он был слишком доволен собой, чтобы уловить язвительность в ее словах.

Президент повернулась к остальным: – Итак, я жду вашего ответа. Мы обсуждаем пользу ядерного удара по хторранским лагерям. Как показала видеозапись, там есть и люди. Они сосуществуют мирно, что подразумевает сотрудничество человеческих существ и червей. Это подразумевает наличие общения между ними, – заключила президент. Она повернулась к высокой темноволосой женщине: – Доктор Зимф, вы можете прокомментировать это?

Доктор Зимф поправила заметки, лежавшие перед ней, некоторое время изучала их, потом подняла голову.

– Вопрос заключается в исследовании природы человеческо-хторранского общения. Сейчас точно известно, что такое общение происходит – и, на каком бы уровне оно ни осуществлялось, мы обязаны пересмотреть все наши действия именно в его свете.

Возможность общения возвращает нас к проблеме переговоров. Хотя возвращает ли? Считают ли хторране людей разумными существами? Признают ли они человеческое правительство? Заключат ли договор с нами? Можно ли иметь дело с их посредниками – людьми? Все эти вопросы вращаются вокруг одного: природы общения человека с червем.

Здесь необходимо оценить все возможные варианты. Равноправное ли это партнерство? Или симбиоз? Или отношения типа рабовладельческих? В последнем случае – кто хозяева? Или это случай – как утверждают некоторые, – когда один вид использует другой в качестве домашнего скота? У нас есть данные в пользу каждой из перечисленных версий. Ни одну нельзя исключать полностью. Вполне возможно, что характер взаимоотношений в лагере пока еще находится в процессе становления. Или, быть может, все типы взаимоотношений существуют, в той или иной степени, одновременно. Или это некая разновидность отношений, которую нам не дано постичь, потому что у нас нет соответствующего опыта…

– Извините меня, мэ-эм. – Это был снова генерал Уэйнрайт. Он заговорил с южным акцентом, растягивая слова. Опасный знак! Это весьма прозрачно прикрывало сарказм генерала, не отличавшегося мягкостью. – Вы должны были прямо ответить кое на какие вопросы, если я правильно понял.

Доктор Зимф ничуть не смутилась. Напротив, она мило улыбнулась Уэйнрайту.

– Между прочим, нет, не должна. Ответов просто нет. Пока. Все, что мы имеем, – это очень хорошие догадки, основанные на очень плохих свидетельствах. В том-то и заключается трудность: мы должны дать рекомендации на основе весьма недостоверной информации.

Генерал откинулся на спинку стула. Я так и не понял, рассердился он или, наоборот, был доволен, что заставил доктора Зимф согласиться с чем-то, пока мне неизвестным. Он сказал: – Ладно, со всем моим уважением – нам что, следует прервать охоту?

Доктор Зимф в раздражении отодвинула в сторону свои записи.

– Вывод такой, генерал: мы не знаем, чем тут занимаемся. Сбросив бомбу на лагерь, мы можем лишить себя возможности добиться хоть какой-то разрядки.

– Доктор! – взбесился генерал. – С червями не может быть никакой разрядки. Идет война. Они – наши враги. Если мы начнем рассуждать о разрядке, то с таким же успехом можно договориться о сдаче в плен – пойти и добровольно залезть к ним в кастрюлю. Вы что, забыли? Черви несут ответственность за смерть более чем семи миллиардов людей – исчезло около трех четвертей нашего биологического вида. Вы думаете, у них есть какие-нибудь веские основания уважать права выживших? Сильно сомневаюсь!

Доктор Зимф подождала, пока он выдохнется. Потом сказала: – Между прочим, я тоже.

Генерал снова откинулся в кресле, излучая удовлетворение. Я заметил, что президент держит в руках карандаш и поочередно смотрит то на Зимф, то на генерала. Никаких попыток прекратить спор она не делала.

Доктор Зимф сказала: – Генерал, я не потеряла способности смотреть на вещи в более широком контексте. Однако должна заметить: кое-что из происходящего здесь не укладывается в его рамки. Разве нельзя допустить, что сейчас мы начинаем видеть зачатки нового контекста?

– Хорошо, мэм, когда вы увидите его целиком, сообщите мне. Мы будем просто счастливы сбросить бомбу на реконтекстуализированных червей точно так же, как и на канонических.

Когда смех замер, доктор Зимф повернулась к президенту.

– Я закончила, – спокойно сообщила она. – Вы разобрались в этом вопросе?

Президент кивнула и посмотрела на остальных.

– Кому что-то неясно? Итак, какова природа человеческо-хторранских взаимоотношений? Это весьма серьезно влияет на решение, которое мы должны принять. Позвольте мне перевести это на военный язык генерала Уэйнрайта. Люди в лагерях – наши враги или наши союзники? – Она посмотрела через стол на полковника Тирелли. – Лизард, – сказала она, – кажется, у вас имеется информация по этому вопросу? Я думаю, сейчас самое время познакомить нас с ней.