И тут подал признаки жизни господин главный врач:

— Ты уже не жилец, мальчик мой. — закашлялся доктор Лоренц Фауст, демонстрируя мне свое располосованное и окровавленное лицо. Кажется, у него даже левый глаз вытек. — Так избавь же себя от мучений!

— Избавить от мучений, говоришь? Хорошо! Я избавлю тебя от мучений, чертов ты ублюдок! — то ли вслух, то ли мысленно рыкнул я.

С этими мыслями я, чтобы не передумать, быстро выбросил вперед правую руку, телекинезом подхватил его за галстук, отчего тот туго затянулся вокруг шеи и не дал доктору даже шанса на высвобождение.

Резко дернул галстук вверх с одновременным разворотом корпуса по направлению к окну. А галстук то шёлковый – даже не порвался от такого грубого обращения.

Тело Фауста, поддерживаемое и направляемое моим телекинезом, на приличной скорости влетело в окно…

Последовавшие вслед за этим звон стекла и удаляющееся сипение главврача засвидетельствовали очевидный успех моего броска.

— Всего хорошего, хренов психопат.

Летел псих недолго – всего лишь шестой этаж. Тем не менее, шлепок тела об асфальт я расслышал отчетливо.

К сожалению, в процессе аварийной эвакуации главного врача из здания, мне пришлось вдребезги разнести окно. А так как его кабинет окном выходил на лицевую часть клиники, то я на сто процентов уверен в том, что сейчас сюда спешит энное количество самых что ни на есть недоброжелателей. Чтобы поинтересоваться – а что тут, собственно, происходит? Почему главврачи вылетают из окон?!

Бесчеловечно ли я поступил? Нет! Жестоко? Да нисколько! Для такого экземпляра это еще милостивая участь. Я избавил мир от безумного…архимага или как он там себя величал? И сколько вот таких еще будет?

Ну, как минимум одного морального урода я уже знаю. Юлиус.

Выходя из кабинета уже бывшего доктора Фауста и плотно прикрывая за собой дверь, я вдруг с кристальной ясностью осознал одну простую истину – я пойду на все, чтобы остановить тех, кто вот так походя может заживо сжечь разумное существо.

И совсем даже не важно, близкий тебе человек при этом пострадал или какая-нибудь незнакомая дриада.

В коридоре было пусто, даже уборщица куда-то слиняла.

Черт, дело плохо! Прихрамывая на обе ноги, я далеко не убегу!

Суматошно оглянувшись, я подскочил (вернее проковылял) к двери напротив и на удачу дернул ее за ручку.

Ну наконец-то хоть в чем-то повезло! Дверь открылась, а за ней оказался абсолютно такой же кабинет, только зеркальный по отношению к кабинету главврача. Богато они тут живут. Сраные даар.

Единственное отличие между двумя кабинетами — здесь хотя бы окно есть, которое не выходит на лицевую сторону здания. Уже хорошо.

Пора воплощать мою безумную идею, зародившуюся еще в «штаб-квартире»? Страшно, блин.

А идея эта заключалась в следующем: хватаюсь я, значит, обеими (обеими!) руками за ножи, и начинаю перемещать ножи в пространстве, потихоньку опуская их (а вместе с ними и себя) к земле.

Не сказал бы, что идея хорошая, но разве у меня есть выбор? Правильный ответ – нет его.

И так как предплечье моей левой руки по консистенции сейчас больше напоминало пачку разваренных спагетти чем руку нормального человека, то пришлось мне цепляться за нож одной рукой. Вдвойне безумная затея!

Окно пришлось аккуратно открыть (а не так как я обычно окна открываю – человеческими телами), после чего я осторожно выглянул из-за карниза, убедился, что посадочная полоса свободна и схватился за нож.

— Козла им в глотку! — выдохнул я спустя секунду висения на одной руке.

Болело все мое многострадальное тело! Вообще не понимаю, как я держался! На морально-волевых что ли?

Но деваться мне некуда - из-за приоткрытой двери я уже слышу шум бухающих по ступенькам берцев. А это, как подсказывает мое чутье, явный признак надвигающихся неприятностей.

Вцепившись рукой в нож так, будто от силы хвата зависела годовая премия, я впился взглядом в нож и передвинул его вверх и в сторону окна.

Работает, черт побери! Теперь главное – не разжать руку!

— Премия, Артем, годовая! — процедил я сквозь сжатые до предела зубы.

А еще желательно спускаться хоть немного побыстрее! Меня же так расстреляют ко всем чертям прямо в полете, как в тире!

Левитировал я медленно, очень медленно. Ну, или мне так казалось.

Не разжимать руку!