Пройдя мимо усердно натирающей пол уборщицы, я медленно, но верно шел по коридору, краем глаза осматривая каждую дверь и не только – я старался зафиксировать все мелочи, которые могут мне пригодится во время экстренной эвакуации из данного учреждения: на окнах я не заметил решеток – это плюс. Правда окна эти находились на шестом этаже – это уже минус.

Что еще? Охраны я тут не заметил, что тоже вроде плюс. Но не факт, может тут весь персонал сплошные маги и метаморфы?

Табличку главного врача, некоего Лоренцо Фауста (как на той визитке, которую мне дал тот безымянный доктор), я обнаружил в самом конце коридора.

Я встал перед дверью и вздохнул поглубже. Что, вот так вот просто? Возьму и зайду туда?

А почему, собственно, не зайду? Вперед, Артем! Тебе нужны ответы, которые у него просто обязаны быть!

Достав ножи и крепко сжав их левой рукой, я дернул за ручку и резко распахнул дверь.

— А вы, собственно, кем будете, молодой человек? — восседающий за деревянным столом, стилизованным под старину, даар поднял голову от бумаг, в обилии разбросанных по всему столу, — И по какому праву вламываетесь в мой кабинет?

Навскидку, этому самому Лоренцо Фаусту я бы дал лет 45 или около того; глазки маленькие, но умные и…опасные что ли. Как у притаившегося паука, терпеливо выжидающего свою жертву.

— Человек, которому нужны ответы на вопросы. — просто ответил я и прикрыл за собой дверь.

А, собственно, к чему все усложнять? Я пришел за ответами, и я их получу. Даже если придется эти ответы выбивать из вот этого конкретного представителя расы даар.

— Хм.

Главный врач клиники «Возрождение», как мне кажется, крепко задумался над эффективностью своей охраны. Если даже такой дилетант как я смог обвести их вокруг пальца (а по мне сразу видно, что я не из спецотряда), то действительно стоит призадуматься.

— Ответы на вопросы, говорите. Ну, присаживайтесь. — пренебрежительно сказал Лоренцо, чтоб его, Фауст.

Я демонстративно пропустил мимо ушей такое обращение и прошествовал в центр комнаты к креслу для посетителей.

Ну, началось.

— Для начала, меня интересует ваша связь с корпорацией. — невозмутимо начал я.

— С какой корпорацией, молодой человек? Корпораций у нас много! — очевидно насмехаясь ответил Фауст.

— Вы сами знаете с какой! «Вира». — охотно пояснил я и стал ждать его реакции.

Главврач клиники ничего мне на это не ответил. Только посмотрел на меня секунды три, примерно.

А потом начал давить меня телекинезом. Как таракана. Без предисловий и без пощады.

— Что, сученыш, не можешь пошевелиться? — прошипел мне в лицо этот псих.

— Какого…хрена…— по слогам еле выдавил я из себя.

Никогда еще не ощущал подобного — словно вся тяжесть мира свалилась мне на плечи и грудь, и я начал самым натуральным образом проваливаться в глубину кресла!

Попробовал пошевелиться — не вышло, разве что глазами и пальцами ног. Сознание потихоньку отключалось, а паника все крепче и крепче впивалась в меня своими цепкими коготочками.

Да что там потихоньку, я реально запаниковал!

— Это телекинез, маленький недоносок. Ты удивлен? Давно хотел испытать его по-настоящему! А тут как раз такая возможность! — визгливо ответил Фауст, заливаясь мерзким, шакальим смехом.

— Стой! У меня тоже…— с трудом проговорил я.

Дышать я уже почти не мог: только судорожно всхлипывать, в отчаянных попытках урвать хотя бы еще один глоток воздуха! Один маленький глоток живительного воздуха!

Не знаю сколько продолжалась моя борьба за жизнь, но в какой-то момент я отчетливо понял — это конец. Еще каких-то жалких несколько секунд этого ада и мои мучения закончатся.

Эта поразительная мысль оказала на меня волшебное воздействие! Я успокоился. Я сдался.

Смерть догонит любого, даже самого умного, самого сильного, самого живучего...

И тут давление на тело пропало столь же внезапно, как и началось!

— Дышите, молодой человек, дышите, — в сознание ввинтился глумливый голос Фауста, — Чувствуете это?

Я не понимал откуда исходит голос! Поле зрения сузилось до узкого пятачка пространства на потолке кабинета доктора Фауста!

— Это ни с чем несравнимое ощущение остроты жизни, возникающее лишь тогда, когда жизнь висит на тончайшем волоске!

Ответа от меня он так и не дождался. Все, на что я был способен в данный момент — это лишь издавать невнятные (да и к тому же сиплые) звуки умирающего не своей смертью туберкулезника.

— Вы рады, что вы все еще живы, молодой человек? Рады долгожданному глотку воздуха?

О, как же я был рад этому кабинетному воздуху! Как же чертовски рад! Но не время радоваться, время делать отсюда ноги. С этим долбаным психом договориться — и теперь это очевидно — не получится. На что я вообще надеялся, приходя сюда?!