Мечи замелькали со скоростью самолётного пропеллера, обрушивая на купол удар за ударом. Я видел, что Серп пытается контрактовать противника, сплетает чары, бьющие из-под щита и идущие из-под земли. Но ему приходилось тратить дополнительные усилия, синхронизировать атаку и защиту, в итоге Ксандаш получил преимущество, которое вскоре и реализовал. Его магия сметала вражеские атаки, разрушая их прямо в земле, а на щит, помимо мечей, стали обрушиваться и атакующие структуры. Вскоре раздался громкий звон, похожий на звук оборванной струны, и барьер окончательно не выдержал. Мечи Ксандаша вонзились противнику в бок, прижигая и не давая вылиться крови, а когда он вскинул клинок, чтобы обрушить Серпу на шею, у того на груди полыхнула яркая вспышка. Санд мгновенно отскочил, сделав высокий многометровый прыжок и на лету вложив мечи в ножны. Не став дожидаться, пока ведущий объявит победителя, а медики унесут раненого, он направился к выходу с арены.

Вся битва, включая объявление имён противников, заняла не больше минуты, так что зрители недовольно загудели. На этих скоростях было сложно рассмотреть подробности, для них всего лишь полыхнуло несколько вспышек, завершившихся победой одного из бойцов. Но ни мне, ни моим спутникам, до недовольства толпы не было дела. Мы радостно кричали, пускали иллюзии и фейерверки и приветствовали друга, отца и мужа. И делали это до тех пор, пока не начался следующий бой.

В этот день выходить ему пришлось только один раз, а Хартану выпали два боя. В обоих он получил победу без особых проблем, пусть оба противника оказались вполне серьёзными.

В мире, где существуют боги, а в особенности — богиня, отвечающая за честную игру, построение турнирной таблицы — вещь непредсказуемая и трудно поддающаяся расчётам. Конечно же, если бы я решил этим заняться, то в форсированном режиме мог бы вычислить критерии, оценить силы и способности каждого из бойцов, и сделать вполне достоверный прогноз. Но я не хотел. Меня вполне устраивала непредсказуемость и неизбежные сюрпризы, правда, в отличие от Лексны, ставил я только на исход уже известных боёв, а не на то, кто с кем будет сражаться. К тому же я не был особо азартным человеком, а несметное состояние, по сути, бесконечное количество денег, лишало ставки практического смысла.

Следующий день я ожидал с интересом и даже с нетерпением. Признаюсь, мне уже слишком хотелось вернуться в Шпаценхорст и приняться за установку оборудования, а то время, пока развивается воробьиный эмбрион, потратить на приведение замка в порядок. Предстояла огромная прорва работы, причём подготовка к ритуалу обретения магии являлась даже важнее приведения в порядок систем замка, так что забот хватало. И вместо того, чтобы глазеть на драки, я бы мог заняться чем-то по-настоящему нужным. Вот только участие сына и друга не позволяли покинуть это мероприятие пораньше, и оставался я только из-за них.

Возможно, справедливая Керуват услышала мои желания, так что решила их исполнить тем своеобразным способом, который принят среди богов. На следующее утро я увидел в светящейся таблице, возникшей над ареной, имена Хромого Солдата и Грозового Ветра. Они не только выступали с самого утра, но и сражались друг с другом.

— А теперь, дамы и господа, на арену выходят Хромой Солдат и Громовой Ветер. Хоть они оба и новички, но, как вы заметили, Солдат очень ловко умеет прыгать на обеих ногах, ну а Ветер у нашего юного участника вовсе не громовой, наоборот, похож на настоящий ураган! Поприветствуйте их обоих, у меня есть чувство, что этот бой окажется интересным.

Услышав слова ведущего, трибуны аплодисментами вовсе не взорвались. Пусть мои сын и друг шли от победы к победе, они слишком уж преследовали эффективность, чтобы предоставить столь любимую зрителями зрелищность. Я прекрасно знал, насколько Тана обожает выделываться, сколь сильно хочет показать себя — для этого он подобрал себе даже столь провокационное прозвище. Вот только Ксандаш и его сослуживцы, которые обучали Хартана искусству сражений, вбили в него максимально эффективный и незаметный стиль. Ну а я, обучая магии, это начинание мог только поддержать. Конечно, определённое влияние оказывало и воровское прошлое моего сына — работая на Милые Глазки, Тана старался быть максимально незаметным и быстрым, так что учёба Ксандаша пришлась ему по душе. Вот только то, что прекрасно показывало себя в реальной жизни, для обретения популярности нисколько не годилось. И пусть ни Хартан, ни Ксандаш, не получили такого неприязненного отношения как Ночной Лис и Жёлтый Серп, но и в любимчиках точно не ходили.

Они шагнули на арену — Хартан непринуждённо закинув копьё на плечо, а Ксандаш оставив мечи в ножнах на поясе. Врата для участников находились в противоположных концах арены, откуда они шли, совершенно не торопясь, навстречу друг другу. Застыв в полусотне ярдов друг от друга, они улыбнулись. Огромные иллюзии в небе синхронно повторяли все их движения. Как обычно, пока бой не наступил, а участники находились далеко друг от друга, иллюзии показывали каждого из них отдельно. От этого складывалось впечатление, что они топчутся на месте, не в силах приблизиться друг к другу. Наконец, они остановились и вновь одарили друг друга насмешливыми улыбками. Только мы с друзьями понимали их значение — они дрались друг с другом так часто, что, похоже, могли это делать с закрытыми глазами. Причём, не только плечом к плечу против врагов и монстров, но и в спаррингах, и в боях не на жизнь, а на смерть в Царстве Ирулин.

Раздалась громкая трель, сигнализирующая о начале боя, но они, вопреки ожиданиям толпы, не кинулись друг на друга. Ксандаш неторопливо вынул из ножен мечи и лениво крутанул их в ладонях. Хартан поднял копьё и воткнул его остриём в землю. Публика недоумённо загалдела. Происходящее не походило ни на один из предыдущих боёв.

Тана, оставив копьё воткнутым в щебень арены, широко раскинул руки и свёл их вместе: ладонь над ладонью, словно удерживая невидимый шар.

— Ну что, о, кушуру, — сказал он. — Настало время показать, что ученик превзошёл учителя?