— О, некоторые предпочитают жить в городе, но исследования и опыты всё равно ведут подальше отсюда. Им необязательно уезжать от столицы далеко, главное, чтобы место не было слишком оживлённым. Достаточно удалиться отсюда на десяток миль, и можно найти что-то подобное. Экранировать такое место гораздо легче, чем тут, в Нирвине. Наши университетские лаборатории находятся в горах, где массив камня сам по себе служит неплохим экраном.

— И всё равно результативность не слишком высока, — вздохнула профессор Шардуш. — Но если просто требуется вырастить зародыш монстра, то никаких проблем нет. Сложности только с наделением эмбриона магией, и тут уже важнейшую роль играет обстановка.

— Я слышал, — сказал Улириш, — что были успешные опыты, когда маги соединяли не животное и монстра, а двух монстров.

— Да, я тоже о таком слышала, — кивнула профессор Шардуш. — Но это больше из разряда научных мистификаций. Подобные опыты ведутся регулярно: изрядная доля студентов считает, раз у остальных не получилось, то уж ему-то точно удастся. Мы их не останавливаем, несмотря на безрезультатные траты элир и материалов. Ведь неудачи — неотъемлемая часть научного поиска.

— Когда-то я читал записи этого якобы успешного эксперимента, — подал голос ректор. — Похожими на мистификацию они не выглядели. Впрочем, разницы особой и нет. Наука — это повторяемость результатов, а тут вышло больше похоже на счастливую случайность. Чудеса — это удел богов, кому, Улириш, об этом знать как не вам?

— Так что, чтобы вырастить монстра, нужно место, где совсем нет магии? — спросил паренёк.

— Да нет же, Хартан, — поморщилась профессор Заридаш. — Если оставить в стороне представителей некоторых отдельных видов, то для процесса роста им как раз и нужна элир. Во время нахождения в утробе, либо, раз уж мы говорим о птицах, в яйце, монстр должен получать магию матери. Проблема возникает при появлении больших количеств разнородной элир, которые неизбежны в городах. Так что при выращивании своих питомцев химерологи очень серьёзно следят за энергией.

— Эксперимент, о котором я говорил, — добавил ректор, — происходил с насыщением образцов одной и той же элир, чтобы они унаследовали общие характеристики, а лишь потом было произведено слияние. Увы, сколько ни пытались этот эксперимент воспроизвести, положительного результата, насколько мне известно, не получилось.

— Да нет же! — воскликнул Хартан. — Я имею в виду, что место, где папа должен растить своего воробья, должно быть далеко? И чтобы там совсем-совсем не было магии?

— В этом есть некоторое упрощение, но в целом да, — согласилась профессор Шардуш. — А что?

— Да просто такое место я знаю! — торжествующе воскликнул парень. — Вот только есть одна ма-а-аленькая проблема.

— И какая же? — заинтересованно спросила профессор.

— Там уже есть обитатель!

Возвращение домой произошло просто и обыденно. Выбравшись на берег и убедившись, что в радиусе действия реликвии нет ни одного монстра, мы загрузили зверей на Чинук и отправились в направлении континента. Мне было жалко тратить время на полёт, так что я вновь воспользовался помощью Склаве. Но на этот раз не растягивал сон и не проводил время в развлечениях, а принялся за совершенно ненужное мне дело — приведение в порядок всей той информации, что я узнал во время этого утомительного, но в то же время захватывающего путешествия.

Я никогда не считал себя тщеславным, мне не хотелось оставить в истории след, для меня самыми важными оставались семья, друзья и богиня. Но тут меня начало словно разрывать изнутри от желания не дать скольким усилиям пропасть зря. И пока я заполнял с помощью силы мысли и воображения свою первую, не считая документации по целительскому ритуалу, книгу, ко мне пришёл ответ на давно мучивший меня вопрос: «Почему Повелители Чар продолжают публиковать результаты своих исследований, вместо того чтобы сохранить при себе?»

Тогда я ещё был Нризом, искалеченной сущностью, чей смысл существования заключался в рабской преданности, так что объективным быть не могу. И тогда я считал Эгора «Хозяином», восхищаясь щедростью и широтой души, но понять так и не мог. Возможно, я ошибаюсь, может быть, у каждого из людей науки свои резоны, а мои догадки — всего лишь проекции, интерполяции по единичному случаю. Но крепкая внутренняя уверенность говорила, что я прав.

Так что пока семья и спутники развлекались в этом мире снов, а Склаве, получив целый ворох директив, смысл которых сводился к «в случае любой нештатной операции будить», управлял омниптёром, я сидел среди облаков и тщательно, монстра за монстром, химеру за химерой заносил в не слишком важный, не слишком востребованный и не слишком, скажем откровенно, фундаментальный труд. Ну а что касается интересности…

Лично я считал гораздо более интересным картину того, как мы все, оставаясь в своих креслах тянулись друг другу руками, чтобы коснуться товарища и образовать длинную человеческую цепочку, которую я смог бы забрать с собой в Царство моей богини. То есть, говоря другими словами, моя книга являлась столь же захватывающим чтивом, как телефонный справочник.

По прибытию в Нирвину я рассчитался с Дреймушем, после чего мы крепко пожали запястья и расстались, пообещав в случае чего немедленно друг с другом связаться. Я — если мне вдруг понадобится надёжный человек и сильный боец, а он — если вновь попадёт в ситуацию, требующую исцеления, либо же захочет получить какой-нибудь затейливый артефакт. Я ощутил от расставания сожаление: не только от того, что один из моих немногих друзей окажется далеко, но и по более корыстному и низменному поводу — не хотелось терять столь ценный ресурс. Но я прекрасно понимал, что для достижения теперь мне особо не нужен никто, кроме жены и её магии. Ну а дальше дело только за мной.