Кенира переглянулась с Миреной и в их взглядах читалось что-то осуждающее. В воздухе словно застыло несказанное: «Ох уж эти мужчины!»

— Я ходила без серёг не потому, что боялась боли! — наконец, пояснила Кенира. — И если проколоть будет надёжней, то так и сделаем. Но это я носить не буду!

Я осмотрел ещё раз артефакт, так и не понимая, что с ним не так. Простой чёрный металл, небольшая толстая скоба — ничего такого, что бы могло доставить серьёзные неудобства.

— Ули, — вздохнула Мирена, — ну как ты не понимаешь? Они некрасивые!

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но, не в силах найти слов, снова закрыл. Бросил ещё один беспомощный взгляд на парней, но не нашёл в их глазах ничего, кроме пустоты.

Серьги, которые я сделал, не являлись произведениями ювелирного искусства — всё своё мастерство я вложил в создание их структуры. Но и уродливыми они тоже не были, наоборот, в этой простоте имелась даже какая-то элегантность.

— А ещё они непарные, и одинаковые у всех! — сказал Кенира. — И я такое носить не буду!

— То есть ты хочешь сказать, что если я создам вторую и изменю внешний вид, то ты не против проколоть уши? — уточнил я.

— Конечно! — заявила она. — Для дела я готова идти на любые жертвы.

— И я тоже! — добавила Мирена.

Указывать на противоречие в их словах я не стал. И не потому, что мне не хотелось или не было повода — надевать серьги, которые им не понравились, ни одна из них не стала — просто не видел в споре никакого смысла. То, что я докажу свою правоту (в способности чего, когда это касается женских украшений, я глубоко сомневался), никак делу не поможет. Я лишь глубоко вздохнул и собрался уже было уступить, как кое-что в поведении жены мне показалось непонятным. Какая-то сдержанная эмоция, противоестественная пустота спокойствия, отсутствие возмущения или обиды. Я пристально уставился ей в глаза, всем видом демонстрируя подозрение. Кенира и Мирена переглянулись, не в силах больше сдерживаться, весело рассмеялись.

— Ули, ты бы видел своё лицо! — просипела Мирена, вытирая выступившую слезу.

— Я знала, что он поверит, — добавила Кенира. — Ули слишком часто воспринимает всё всерьёз.

Я глубоко вздохнул. Пусть шутка, которую отпустили девушки, была ничуть не обидной, в иное время вызвала бы лишь слабую улыбку, но оставлять всё как есть не хотелось. Так что я решил оставить последнее слово за собой.

— Вы обе правы, — сказал я, улыбнувшись.

— Мы всегда правы! — ответила Мирена. — А в чём именно правы сейчас?

— Рации могут выглядеть как угодно. И сделать их покрасивее большого труда мне не составит.

— Фунгхере-ет? — переспросила Мирана.

— Так зовутся переговорные артефакты на моём родном языке. И я могу сделать, чтобы они выглядели, скажем, вот так.

Я вытянул руку и сплёл потоки элир, создавая простую иллюзию. Над ладонью возникла проекция головы Кениры, у которой с одного уха свисала чёрная скобка серьги — именно в том виде, что находился сейчас на верстаке. И, не успели девушки что-то сказать, как серьга изменилась, превратившись в скобку из пурпурной бронзы, украшенную большим гранёным вирианом. Серьга трансформировалась в простую каплю с тонкой цепочкой, на конце которой закреплён небольшой зелёный кристалл. Затем она изменилась в гладкий диск из белого камня с серебряными прожилками. Диск развернулся в плоскую спираль с мелкими голубыми кристаллами по краям. После этого серьга приняла форму длинной тонкой полоски металла с мелкими насечками, в центре которой появился полупрозрачный сапфир. Затем форма изменилась на два треугольника, соединённых вершинами, с золотистым оттенком на гранях. Наконец, серьга превратилась в тонкое овальное кольцо с шестью мелкими рубинами, расположенными по кругу.

Весёлое настроение, одолевавшее обеих девушек, мгновенно испарилось. Они уставились на иллюзию такими внимательными и жадными взглядами, что мне стало не по себе. Я менял формы и конструкции, вспоминая все ювелирные изделия, которые я только видел на Земле и Итшес, а Кенира и Мирена их азартно обсуждали.

Их поведение поставило меня в тупик. Что одна, что вторая обладала практически бесконечным количеством денег и могли обвешаться любыми украшениями да хоть в десять слоёв. В пространственном хранилище Кениры лежало содержимое королевской сокровищницы и множества банковских сейфов, где ювелирные изделия составляли изрядную часть. Мне казалось, что моя жена равнодушна к украшениям, что предпочитает голую практичность. Поэтому теперь не мог прийти в себя от удивления.

— Эта! — выкрикнула Кенира, когда я сменил иллюзию в очередной раз. — Определённо эта!

Я принялся рассматривать получившееся творение, пытаясь понять, что же её так привлекло. Ну а когда понял, то широко улыбнулся.

Тонкая скобка, с внешней стороны которой находился вытянутый щит из платины, изукрашенный золотым узором в форме перьев и цветов, окружающих символ Закрытого Глаза. Плоский гранёный синий кристалл, напоминающий сапфир. Несмотря на изящество и тонкость узоров, артефакт нёс впечатление практичности и утилитарность. Сам того не осознавая, я придал серьге вид, очень схожий с пространственным контейнером Кениры, который она не без оснований считала своим обручальным кольцом. Я изменил иллюзию, добавив парную серьгу и на второе ухо. Кенира расплылась в улыбке и издала звук, напоминающий урчание довольной кошки.

Сменив иллюзию, я создал проекцию головы Мирены и начал примерку заново. Чтобы принять решение, моей тёще тоже слишком много времени не понадобилось. Она не стала выбирать какие-то развесистые гирлянды или ажурные конструкции, а остановилась на простой полоске пурпурной бронзы, украшенной несколькими зерагами — драгоценными камнями, имеющими тот же серо-зелёный оттенок, что и её глаза. Эту конструкцию я подсмотрел у местных ювелиров — металл тут охватывал нижнюю часть края уха и казался настоящей бронёй. И пусть это выглядело очень непривычно, но Мирене по-настоящему шло.