Мягкие сильные руки обняли меня за талию, на плечо лёг твёрдый подбородок, а ухо защекотали пряди пушистых волос. Я повернул голову и поцеловал жену в щеку. Она прекрасно понимала моё состояние, так что не говорила ни слова. Я тоже молчал до тех пор, пока чашка не опустела.

— Пойдём внутрь, Ули, — шепнула жена. — Остальные уже ждут.

Я посмотрел в глаза Кенире, любуясь этим прекрасным лицом, кивнул и отстранился от её объятий. Совершенно неожиданно для себя я отвёл руку назад, хорошо размахнулся и швырнул, сколько хватало сил, чашку вперёд. Она пролетела по высокой дуге, а затем, громко булькнув, утонула в озере. Насладившись этим бессмысленным актом разрушения, я вновь повернулся к любимой.

— Ну как, легче? — спросила жена.

— А ты знаешь, да! — с удивлением признал я. — Жалею только, что лёд уже сошёл и она не разбилась.

Ухватив её за талию, я направился с ней к лестнице, по которой мы неторопливо спустились вниз. В гостиной на земляном этаже нас ждали все остальные. Лицо Ксандаша было спокойным, Лексна послала мне ободряющую улыбку, а Патала только крепче прижалась к маме. Хартан нервничал и почти подскакивал на месте, Незель и Мирена стояли, держась за руки, и, поглядывая на меня, о чём-то шептались.

— Не ожидал увидеть такую делегацию, — тихо сказал я.

— Не дури, Ули, — ответил Ксандаш. — Ты наш друг, а сейчас тебе предстоит нечто большее, чем попробовать в ресторане незнакомое блюдо.

Он подошёл ко мне, протянул руку, и мы пожали друг другу запястья. Он хлопнул меня по плечу, и я едва не скривился — силу он не особо сдерживал.

— Ты справишься, — сказал он. — Ты всегда справляешься. Это надолго? Я спрашивал Лез, но она ответила как-то чересчур уклончиво.

— Просто подобные ритуалы зависят от множества составляющих, — вмешалась Лексна. — Мы с Ули обсуждали детали и строили схемы, но главным фактором является не сама рекомбинация тканей, а последующий процесс реабилитации.

— Вот видишь, — усмехнулся Ксандаш. — Об этом я и говорил!

— Она права, — защитил я Лексну. — Сам процесс изменения должен занять около двух третей суток. Мирене понадобилось меньше, но её телу требовалось лишь принять свои собственные клетки, а значит, не шло никакой речи об отторжении. Я же задействую целый комплекс дополнительных чар и буду делать это с оптимальной скоростью, а это не быстро.

— То есть завтра ты уже будешь снова на ногах?

— Санд, — раздражённо сказала Лексна, — я же сказала, реабилитация!

— Мне понадобится время, пока моё тело не исцелится, — пояснил я. — И я буду спать, чтобы медицинские чары и сила Ирулин привели меня снова в порядок. Изменения слишком серьёзны, нужны не только перестройка и подгонка тела, но и адаптация души к почти полностью чуждой плоти.

— Пап, ну так это сколько? — нетерпеливо спросил Хартан, внимательно прислушивающийся к разговору.

— Сложно сказать, — ответил я. — От трёх-четырёх суток до месяца. Возможно, даже больше.

— Мне будет трудно ждать, — сказал он. — Не так трудно, как маме, но…

— Уверен, за это время ты найдёшь, чем себя занять, — засмеялась Кенира, подойдя ко мне и взяв за руку. — Вернее, кем. А за меня не беспокойся, нас с папой объединяет сильная связь. Я буду знать, в порядке он или нет. Мне, конечно, будет его не хватать, но я попробую справиться и с этим, кое-какие идеи у меня есть.

— Если ты думаешь прийти в мой сон, то лучше не раньше, чем через сутки, — предупредил я. — Когда перестройка тканей уже закончится.

— Погоди, пап, а разве это возможно? — удивился Хартан. — Нужно же касаться друг друга, мы всегда делаем именно так.

— Твои папа и мама — священники Ирулин, — пояснила Незель. — А у нас, служителей богов, свои отношения с Правом наших повелителей. К тому же иногда бывают особые случаи.

Она выразительно посмотрела на меня, а потом на Кениру. Обе женщины проказливо захихикали, да и я не смог сдержать улыбку, вспоминая, чем закончилась одна из наших первых встреч, и обстоятельства, которые к этой встрече привели. Я ощутил лёгкое чувство потери, и Кенира чуть сжала мне руку, чтобы ободрить.

— Дядя Ули, желаю вам удачи! — очень серьёзно сказала Патала. — Вы очень умный и сильный, почти такой же сильный как папа. У вас всё получится.

Ко мне подошла Мирена, подняла руку и провела пальцами по моей щеке. В её прекрасных глазах не было тревоги, только безграничная уверенность.

— Ули, то, что для других невозможно — для тебя рутина. Как ты сам говоришь, «обычный перводень». Кому как не мне это знать? Так что возвращайся поскорей!

Она крепко обняла меня, прижавшись всем телом. Но даже мягкость и упругость её груди не смогла прогнать накатившей с утра меланхолии.

— Ладно, мне пора, — помахал рукой я всем, выдавливая из себя улыбку. — До скорой встречи!