Когда-нибудь, Астер. Когда-нибудь ты все мне расскажешь. Надеюсь.

Майя засмеялась и с укором вздохнула на слова Хиро… Прошлое Майи, наверное, грустнее всего. Грустнее — неверная интерпретация. Даже помыслил — и тут же кулак сжался, а внутри закололо. Печальнее. Ужасающе. Невыносимо.

Отец бедный девочки Генри — полный псих, живший некогда в Бахчисарае в нашей «крепости», среди нас. С виду обычный. Я в детстве много раз угощался от него конфетами, гулял под присмотром, вместе с Майей играл и дурачился, рос… Вместе с Фрэнком. Тогда она еще была Фрэнком. Или «Фрэнсис» — как ее назвал безумец при рождении, уже тогда вынашивающий свой чокнутый план.

Ее бесхребетная тварь отец решил повторить эксперимент из «Осиной Фабрики» Иэна Бэнкса. Книгу я прочитал уже спустя несколько лет в библиотеках Единства, после того, как падлу четвертовали за косой взгляд и пьяную обиду в городке Беззакония Джорджи и сотоварищи, еще даже не зная, что он творил с собственной дочерью. Если бы знали… Так легко бы он не отделался. А ведь тогда еще несколько дней все скорбели… Пока сироту «Фрэнка» не приютила к себе Госпожа Милоу и не заметила очевидного фактора. А затем, перевернув апартаменты усопшего, обнаружили «Тайную Комнату».

Точь в точь, следуя книге, Генри давал дочери мужские половые гормоны, чтобы экспериментально узнать, превратится ли его дочь в мальчика. Гребанный псих.

Благо, его жизнь прекратилась прежде, чем он окончательно смог поломать психику девочке…

Поверить до сих пор не могу, как, бывает, влияет Мутаген на мозг у людей. Как можно сотворить такое… И как книги — могут влиять на поведение. Он возвел ей алтарь, поклонялся. Буквально. Также и столбы жертвенные, и своеобразный циферблат с осами… Все, как «в любимой книжке». Человек поехал крышей основательно. А со стороны был — совершенно нормальный. Столько лет…

Сколько таких душевнобольных за всю историю? Как много убийц и психопатов черпали свое вдохновения в книгах?

Еще сложнее поверить, что эту книгу включали в свое время в сотню лучших книг двадцатого века. И многие такие книги безумия — ценили и глубоко уважали.

Мне не понравилось совершенно. Даже если не учитывать, что впоследствии узнал о факте, что бедная Майя — жертва воплощения тех идей в реальность.

Просто отвратно.

Но читать-то было интересно! И в список советов от Единства, читателей и критиков прошлого включена… А концовка… Концовка родила на свет психа Генри, измывавшемся над организмом дочурки половину ее жизни.

Сейчас Майя улыбается и наслаждается жизнью, лучами солнца и пением птиц. Симуляция и реабилитация с препаратами творят чудеса. Ну, творили.

Может, зря мы уехали от цивилизации? Вопросом задаюсь все больше и больше. Раньше такое не волновало. Эгоизм и самоуверенность в бесконечной правоте себя самого больше брали верх. И куда это нас привело? Ладно. Посмотрим. Что уж сидеть рефлексировать.

Если уж симпатяга Афоня без рефлексии последние годы ест со всеми, как ничего не бывало — то мне уж тем более стыдно.

Ведь у парня в семье традиции, ценности и меню сложились… «особые».

Сначала ничего не предвещало беды. Жил, как и все в трейлерном парке, не тужил, развивался. Однако Мутагеном штырануло и по его родителям. Некогда благополучная, по его словам, семья — превратилась в безумных каннибалов. Сначала мать. Затем отец. Старший брат, сестра, одна и вторая… В него самого пихали «жареное свежее мясо», купленное на рынке в Беззаконии, но парня знатно тошнило после сытного ужина.

Да и ладно, в принципе, каннибализм — не особо новое явление в нашем мире. Но вот начинать есть своих близких… Это что-то новенькое. В один вечер, накачав снотворным «деликатесы», родители усыпили детей. А проснулись Афоня с братом и сестрами — уже в ржавых клетках.

Сначала мышца за мышцей в расход уходил старший брат, на глазах у остальных.

Затем сестра, вторая…

Очередь Афони должна была прийти с часу на час. Вот только что-то каннибалы-родители не поделили. И мать, зарубив топором отца — съела его. Ела неделями, приговаривая сынку: «Ты мой хороший, попробуй кусочек, все мы будем едины!»

Афоня не ел. Почти месяц.

И не зря.

Мать, отравившись тухлым сгнившим мясом отца — померла. Прямо за тарелкой с «едой».

А затем, спустя пару дней, мимо трейлера с душком гуляли Люк с Леей, и мелочь решила «заглянуть, что там такого интересного в заброшенном доме».

Заглянули. Ужаснулись. Спасли бедного парня.

И вот сидит беззаботно, жует бутерброд щекастый, раздает щелбаны Рою и Люку…

Рой. В шрамах, дерганный, резкий и мелкий, не выше Кента или Сени, смуглый парнишка.

Родился в кочевом племени. Вполне себе разумном, состоявшем вне общин или поселков. Рыскали по пустошам в поисках припасов и убежища, никогда не задерживаясь на одном месте. Племя возглавляла его мать, суровая и закаленная женщина, научившая Роя навыкам выживания, необходимых в этом жестоком мире.