Горючая жидкость вспыхнула, резво догоняя след разбитой бутылки. Перекидывающиеся языки пламени захватывали все больше и больше территорий вокруг.

Навороченные приборы, о назначении которых могу лишь догадываться, теперь полыхают. Цветастая картинка с пиксельными туннелями не распространяется на пожар. Серо-черная полу штрихованная масса из контуров освещается в коричневых тонах сепии.

Перегрузы яркого света, перегрузы тепла.

Отражения белых искорок в одержимом взгляде Мэллори, смотрящей на безудержно разливающийся по всему, до чего дотянется, смертоносный огонь.

Завыла сирена. С потолка полилась пена. Белыми облаками, ложась на набирающее силу пламя пожара.

— Мэл, бежим!

— Еще минутку…

— К егиням твои минутки!

— Шлёнда, ты че натворила?! Уходим!

Ребята скрылись за клубнями дыма.

Мэллори еще мгновение стояла в переливах огня и тоже исчезла.

Сепией огня объяло все вокруг.

Я в огне.

Жар. Жар от огня.

Слишком реальный.

Я горю. В самом деле, по правде горю.

Сгораю заживо.

— Ааааа!

Попытка кричать не увенчалась успехом. Вроде голос мой есть, звучит… Но лишь в моей голове, не иначе. Тут лишь огонь. Потрескивающий и взрывающийся.

Жар. Жар изнутри… Я горю изнутри. И снаружи.

Кожа плавится. Глаза вытекают.

— … коли!

— … но…

Каждая кость прогревается, заставляя мясо на ней шипеть и бурлить.

— … Гена…

— … не могу…

Сердце ускорило темп до невиданной скорости, отдавая уколом с каждым толчком.

— … етить твою… Антон, лови…

— … уверены… Глава я…

Барабанные перепонки трескаются под натиском разноцветного шума. Из ушей сочится кипящая кровь.

— … живо коли!..

— АААААА!!!

Мой безмолвный крик никто не слышит. Ни тут, в тусклом пожаре цвета сепии. Ни там — где я умираю взаправду.

Глава 11

Культ личности

Толчок.

Еще толчок.

Искра электрического разряда бежит от краешков пальцев рук к груди. Та наполняется холодом, остужающим раскаленное, как во время ковки, тело.

Сердце отдается стуком.

Легкие жадно заглотнули и вытолкнули новый воздух.

Толчок.

Искра пронеслась молнией к мозгу.

Зубы затрещали.

Голова помутилась.

В глазах начало виднеться что-то, кроме пустой темноты с красным оттенком.

Точки. Миллиарды крошечных бурых точек в ярком алом зареве.

— Нэл!

Это голос Кристины…

— Нэл! Нэл!

Я иду к нему, проваливаясь в бесконечность шагами незримых ног…

— Приди в себя, Нелей!

Щека загорелась. Шершавая старая ладонь огрела со всей силы. Баба Катя… Ее руки, ее голос.

Еще. И еще…

— Не время зависать. Наблюдай!

Сотрясения, дергают из стороны в сторону. Пошатываясь в амплитудной вибрации, точки сливаются в привычную по последнему взгляду на склад картинку. Только сепия огня испарилась. Цветные щупальца-тоннели между людьми стали еще контрастнее и насыщеннее. Даже с перебором. Резкость и зернистость увеличилась в разы.

А щупалец и людей, к которым они присосались, и пульсируя перекачивают колышущуюся натянутым транспарантом ткань бытия — стало куда больше.

— Баба Катя…

— Бабу свою ты по ночам шпилишь, а я для тебя — Катя, не больше.

— Что сейчас…

— Не отрубайся. Смена локации. В прогрузке ты почему-то отпал.

— Мне виделось, что снаружи, я там…

— Не важно. Если со мной сейчас — значит, живой. Не бери в голову.

— Но…

— Потом об этом. Сосредоточься на истории. Пока остальные за действием наблюдали, ты пропустил половину.

— Все в порядке? Дети…

Пытаться посчитать точное количество смутных пунктирных контуров в оранжевом свечении сложно. В глазах начинает рябить и двоиться.

— Все невредимы… Ну тут — точно. Только для тебя персонально пришлось с Единством бодаться, на персональный канал связи по запасным протоколам выходить и устанавливать рут-протоколы.

— Стоп… Почему мы вообще можем общаться, и я Вас отчетливо вижу?

— Тебя… Не Вас. Как же натаскать уже: обращайся на «ты».

— Тебя, Катя. Почему, кроме тебя, никого не слышу?