– Я прекрасно осведомлён, не нужно мне об этом напоминать, - хмурится он.

– А чего тогда за топор схватился? А если по ноге попадёшь?

– Не попаду, я замечательно чувствую траекторию!
– упорствует парень.

– Траекторию чувствует он! А голову ты свою чувствуешь? И оденься, устроил тут... совсем ни стыда, ни совести!
– поднимаю рубашку и швыряю в Свята.

А он вместо того, чтобы натянуть её и извиниться перед старушкой, широко улыбается своей хитрой улыбкой и напрягает плечи, играя мышцами.

– Неужто я совсем тебе не нравлюсь? Я так плохо выгляжу, бабушка?!

Теряю дар речи от его вопроса. А глаза-предатели невольно оглядывают его крепкие плечи, сильные руки с проступающими венками, мощную грудь со светлыми кучерявыми завитками волос. Нервно сглатываю, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а пульс стучит в висках.

– Дурак!
– разворачиваюсь и бегу к дому, пытаясь унять стучащее сердце.

И чего я так переволновалась?! Ну разделся и разделся! Что я, обнажённых по пояс мужиков не видела?! Дров решил наколоть, ну и пусть! А рассечет себе ногу... так и поделом! Лечить его не стану! Пусть шурует обратно домой!

Влетаю в дом и ныряю в свою спальню, плотно закрыв дверь.

– Неужто я тебе совсем не нравлюсь?!
– передразниваю, копируя его голос.
– Бесстыдник! Дурень! Ненормальный!

Сердце не желает успокоиться и я, выглянув из комнаты и убедившись, что Свят в дом не вернулся, спешу к умывальнику. Плескаю в лицо холодной воды, пытаясь унять жар, которым пышут мои щёки. А потом снова скрываюсь в комнате. Пытаюсь занять себя чтением, но перед глазами возникает он. Сердце в очередной раз срывается на бег, а я со стоном валюсь на подушки.

– Да за что ж мне это всё?!

Прихожу в себя к вечеру - образ полуобнажённого Свята выветривается, щеки перестают пылать. Когда за окном темнеем, выхожу в большую комнату. Виновник моих мыслей копошится у плиты, заваривая чай, и разговаривает с Буяном. А тот ему отвечает! Предатель!

Святослав слышит стук двери и оборачивается. Белёсые глаза застывают на мне, так, что я вздрагиваю. Кажется, будто он всё прекрасно видит, но это не так.

– Выпьешь со мной чаю?
– улыбается парень.

А он окончательно освоился, ведёт себя, словно хозяин. Даже Буяна на свою сторону переманил: птиц недовольно хохлится, поглядывая на меня глазками-бусинками - обижается, что три дня не уделяла ему внимания.

Молча отодвигаю табурет и сажусь за стол.

– Ты злишься?!
– не спрашивает, а заверяет Свят. Ставит на стол кружки и разливает ароматный чай.
– Ты прости меня. Я не хотел, чтобы ты волновалась.

– Я и не волновалась, буду я ещё волноваться из-за каждого дурня!
– бурчу, забирая свою кружку.

Но Свята моё ворчание не обижает. Он отставляет глиняный чайничек и торопится в сенцы. Специально не поворачиваю головы, чтобы он не думал, что мне есть до него дело. Но это играет со мной злую шутку, потому что не замечаю, как Свят оказывается за моей спиной. Ставит передо мной небольшую плетённую корзинку из лозы полную белоснежных подснежников.

– Это тебе!
– выдыхает, наклоняется и целует меня в щёку.

Взлетаю с табуретки, словно ужаленная, толкая стол. Кружка с чаем опрокидывается, и горячая жидкость стекает прямо на моё платье.

– Ааааа!
– кричу, что есть мочи, чувствуя обжигающий жар.

– Проклятье, - Свят кидается к умывальнику. От растерянности ударяется об него головой, но не сетует, хватает тряпку и смачивает её холодной водой.

– Быстро снимай юбку!
– велит приказным тоном.

– Ещё чего!
– шиплю на него, глотая слёзы.

– Богини, да я ж всё равно ничего не увижу! Снимай, говорю!
– кричит он.

Я послушно задираю юбку и прикладываю мокрую ткань к покрасневшим ляжкам. Это вмиг приносит облегчение. Опускаюсь на табурет, пытаясь унять дрожь и льющиеся слёзы.

– Ну-ну, не плачь, - шепчет Свят, ласково касаясь ладонями моих плеч. Скользит по ним вниз, поглаживая.

– Ты в своём уме?!
– шепчу ошарашено, боясь пошевелиться. Мгновение назад он подарил старухе букет, а потом поцеловал её! А теперь... извращенец.

Повторяю последнее слово вслух. А Святослав только хмыкает.

– Да какой я извращенец, скажешь тоже. Я хоть и слепой, но не дурак!
– говорит он, слегка сжимая мои плечи.
– Актриса ты никудышная, старуха из тебя отвратительная получилась.