Гильдия охотников не считалась полноценным учебным заведением, скорее, неофициальным формированием при поддержке королевства. Добровольная дружина, перенимающая опыт друг у друга и получающая его непосредственно в бою. Инженеры снабжали их оружием и экипировкой, а фармация — знаниями. Некоторые попутно промышляли звероловством, сбывая ценные меха и шкуры в частные ателье. Сами питались дичью, кормили семьи, а излишки относили на рынок. Химер не ели, несмотря на убеждения генетиков в пищевой безопасности такого мяса. Может, потому что фармация не могла знать всё разнообразие биологических аномалий, а может, из простого суеверия, что в кровь попадёт вымышленный вирус агрессии. Большинство предпочитало сдавать дивергированные туши в лаборатории. Меральда догадывалась, что ими двигала не гражданская сознательность, а обещанное вознаграждение. Наверное, такой труд и впрямь следует конвертировать в мисты. Полагаться на аморфное чувство долга было бы слишком рискованно.

Алес Роз, без сомнения, являлся членом Гильдии. Он вовсе не врал, представляясь охотником в хэндскайской здравнице. Поэтому никто, кроме Меральды, не обратил внимания на эту откровенную несостыковку. О его второй специализации знала вся столица. А невеста не знала и теперь ощущала себя непроходимой дурой. С неё было достаточно того, что он профессор, ни дня не проучившийся в Школе. Иначе он не смог бы так легко снимать свой браслет.

Девушка шагнула за Алесом, но тот жестом приказал ей оставаться на месте. Держа стрелу наготове, он медленно двинулся к бугорку, темнеющему над изломанной зеленью. Существо не дышало. После серии коротких всхрипов его бочина опустилась и застыла в вечной стагнации. Охотник опасливо толкнул тушу сапогом и выпрямился. Студентке было интересно, как с такого расстояния можно различить химеризм в обыкновенной лошади. Её неторопливый бег по пшеничному полю, ветер в гриве, перекатывающиеся под кожей мускулы — всё выглядело максимально естественно. Игнорируя требование Роза, Меральда тоже приблизилась. И, наконец, заметила разницу. Веки нависли, пряча скукоженные бусинки глаз, съехавшие к центру морды. Под носом болтаются странные хоботки, похожие на охапку мёртвых дождевых червей. А хвост тонкий, покрытый мехом и, как палка, прямой. Природа развернула её ноги в суставах и заменила копыта мощными широкими ладонями. Плоские когти на каждом из пальцев изрядно выпачканы грязью. Фактически конь не бежал, а полз, но поросль скрывала его конечности, а обманчивый ландшафт мешал оценить истинный рост твари.

— Нужно уходить, пойдём, — мужчина поймал её запястье и потянул, продолжая нервно оглядываться.

— А платье? — вдруг спросила Меральда. Не то чтобы оно ей было нужно, просто стало обидно за профессора. Ведь он так упорно тащил этот чехол, невзирая на любые сложности.

— Какое. На хрен. Платье! — на последнем слове Алес взревел. Девушка вздрогнула и поёжилась, испугавшись, что ещё чуть-чуть и он откусит ей голову.

Они бежали по дороге, пока не завидели комплекс построек. Два жилых дома, ряд амбаров, конюшню с разбитыми воротами и конденсатор. Цистерна была повреждена, из пробоины во все стороны хлестали тонкие струйки воды. Новорождённый ручей заметно размыл почву, устремившись вниз по склону. Пока Меральда справлялась с одышкой, Роз прикидывал что-то в уме, оценивал обстановку, задерживая взгляд на каждом объекте не больше чем на секунду. Переступив водоточину, он проследил за её течением. Ручеёк пересекал простенькую ограду и терялся в полях. Охотник пихнул девушку в лопатки так резко, что она ударилась носом о металлическую скобу.

— Лезь. ЛЕЗЬ! — громовым рокотом орал он, подталкивая её собственной спиной. У Меральды дрожали руки, она чудом смогла уцепиться за гнутую сталь лестницы. Ступни соскальзывали, но всякий раз упирались в плечи Алеса Роза. Только поднявшись над крышами, она позволила себе обернуться. Открывшийся пейзаж должен был преисполнить её безмятежностью — четыре лошади с текучей грацией рассекали молодые посевы по разным направлениям. Одна остановилась, зарывшись мордой в траву, будто собиралась ощипать хозяйскую пшеницу. Из-под сильного туловища полетели куски дёрна. Напоследок мелькнул широкий круп, оканчивающийся поджатым хвостом, и безвольно обвисшие задние лапы с выбеленными коготками. И всё. На поверхности остались лишь скученные комья земли. Профессор нетерпеливо похлопал спутницу по щиколотке и Меральда неосознанно посмотрела вниз. Там, за амбарами, на умиротворяющем зелёном было очень много агрессивного красного. И мёртвого.

Странная парочка в грязной, местами рваной одежде провисела на башне не дольше десяти минут. И не потому, что Алес активно привлекал внимание пролетавших рядом экспрессов, махал рукой и кричал, что внизу охотится стая химер. Всё благодаря бдительным гражданам, жителям близлежащих домов, которые с раннего утра страдали от перебоев в подаче воды. Ведь два оборванца наверняка воровали камни, вмонтированные в стены конденсатора по всей высоте. И неважно, что обсидиан ничего не стоил, а его бессмысленная способность едва ли представляла альтернативный интерес. Камень можно было найти, мимоходом копнув ногой в произвольном месте. Правда, его требовалось бы долго и тщательно промывать, поскольку всё, что он умел делать — просто дышать. Конкретно в этой конструкции — втягивать влажный воздух сквозь неразличимые поры и выдыхать, уже сухим и ощутимо прохладным после контакта с криомантитом. Ну и, разумеется, взрослые люди могли заниматься подобной ерундой из хулиганских побуждений, пока несчастным горожанам приходилось загрязнять атмосферу, собирая воду из вапорита — камня, генерирующего пар.

Тем не менее за эти десять минут у Меральды едва не отсохли руки. А ещё она была вынуждена зажимать юбку коленями, потому как профессор, застрявший ниже по лестнице, имел глупость высказаться про открывшийся ему чудесный вид. Девушка не оценила шутку. Она вообще не понимала, как можно шутить, когда наземную часть города атаковали химеры. И почему бы ему, охотнику, не спуститься и не перебить тварей, пока жертв не стало ещё больше.

— Даже не знаю, — задумчиво протянул Алес. — Может, потому что эти лошади роют норы? Или потому что их охренеть как много? А может быть, там есть бесперебойный источник воды, делающий яд против них бесполезным? Да нет, чепуха какая-то!

Он был прав по всем пунктам, но Меральду неимоверно раздражал взятый клоунский тон.

— А может, вы просто трус? — копируя его интонацию, выдала девушка. — Вчера я был в Мареграде, сегодня в Хэндскае. И никто не пытается меня убить, — продолжала она дразнить, пока мужчина не ущипнул её за ногу. Они точно подрались бы и кто-нибудь в пылу схватки свалился бы вниз, но экипаж гарнизона вовремя снял хулиганов с важного объекта инфраструктуры. Без потерь не обошлось — Меральда уронила туфельку, с яростным усердием отбиваясь от щипков. Когда архангелы потребовали снять синки, ученица с запозданием подумала, что следовало записать свои воспоминания о произошедшем. Вместо того чтобы бездарно тратить время на препирательства с Алесом Розом. А увидев, как с её браслета перекачивают данные, натурально схватилась за голову. Она заранее приготовила трансляции для заседания. Где Тобиэл Хари отказывается принимать её показания, режиссёрскую версию встречи с Хотисом в джунглях и самую свежую, где штатный лекарь центрального комиссариата под видом лекарства добавляет в её стакан яд. Вырезки из жизни служащих гарнизона студентку не волновали, в конце концов, это просто записи, без каких-либо пояснений, что такого может в них заинтересовать. А две соседствующих и взаимоисключающих истории о том, как Меральда нашла своего друга после побега, действительно заставляли нервничать. Первая запись была частично испорчена, однако ценз не заклеймил ни одного кусочка. Сказать, что бредила? Осознанные сновидения? Галлюцинации?

Тем временем Алес указал экипажу на выцветшие крыши ангаров под ними. Даже с такой высоты багровое месиво выглядело жутко. Наверное, потому что девушка имела честь лицезреть его гораздо ближе. Люди напоминали малиновые пироги, из которых выели всю начинку, но прежде, для удобства, размотали их, словно катушечные мосты. И были лошади, обычные, без корректировок матери-природы. Вывернутые наизнанку, как какой-нибудь карнавальный костюм, чтобы не запылился. Только стражники в белых мундирах отчего-то не бросились организовывать спасательную операцию, не помчались в казармы или охотничий штаб, на ходу перенастраивая механизмы мостов, чтобы освободить себе путь. Экспресс вообще не тронулся с места, зависнув у чёрной громадины, как колибри над цветком. Поднятые стёкла визоров позволяли разглядеть лица, такие разные, но в то же время словно отштампованные на одном станке. Находясь в компании архангелов слишком долго, легко было заработать депрессию. Холодная безучастность стирала в них все человеческие черты.