Шрифт:
А Пузатый в амбицию, повесил трубку, да сам на моторе к Макарке прикатил. Зашел, а тот с перепугу, што ли, обалдел: «Очень, – грит, – рад Вам, Михаил Владимирович, Вас видеть, только ничего не могу сделать! – Нигде книжки не достать!.. Да». А Пузатый подошел к столу, глядь, на ней штук с десяток этих самых книжек-то…
Вот дурак!
Взял это Пузатый книгу и ехидно так грит: «Рад, что узнал о вашей горячей дружбе с Распутиным… рад!» С тем и уехал.
Тот, Макарка – дурак, стал было говорить, а Пузатый смеется, ажно пузо дрожит, и слушать не хочет…
А на завтра Пуришкевич по всем коридорам бегал – в Думе-то и рассказывал, как министр книжки бережет!..
Вот дурак. Ну и дурак!
Старуха… пужает
Про эту книжку и Старуха150 проведала. Тоже стала шум затевать. Ну и вот… берет это она книжку, называлась она: «Голос Православного Мирянина», велит себе читать. Читает это Ей Мокринушка151 и кажно слово по-аглицки переводит… и не токмо переводит, а к одному десять своих прибавит…
А она злится… Она кипит…
Вот и вызвала Она к себе Пузатого и грит яму: «Я одному Вам доверяю – расскажите мне все, что Вы знаете про этого мужика».
А он и рад, как московская банщица, языком треплет…
«Ен – мужик – (это я значит) – таку власть взял над Церковью, што в епископах одних бабников сажают, ежели где сидит настоящий духовник, так поедом съест. А главное, – сказал он Старухе, – скверно народ об царях говорить стал, а от этого до бунтов – один шаг».
Она, Старуха, страсть испужалась…
Говорят, Ей был такой сон. Еще как она тяжелой царем ходила. Снилось ей (это мне ее енерала – енеральша рассказывала, графиня Джепаридзе152) и вот сон ей был. Будто взбирается она с царем Ляксандром153 в гору. Летом это, солнце печет, она с трудом ноги передвигает, а он ее торопит: «Скорей, да скорей!» А она просит: «Дай ты мне отдохнуть», а ен грит: «Младенец наш погибнет, ежели мы до заката солнца до горы не дойдем». А гора далеко, чуть-чуть вершина маячит… А солнце уже спускается. Напрягает это она последние силы… Вот уже гора видна, – вдруг видит, ребенок у ней из рук падает. Она к царю Ляксандре: «Чей, – мол, – младенец?»
А ен грит: «Разве не видишь, корона на ем золотая. Наш, значит, наш сынок родной, а Рассей царь Богоданный». Хотят они взять младенчика на руки, а ен от них катится. Никак не догнать его. А когда догнали, он быстро так на гору стал карабкаться. На самую вершину забрался… а на вершине мужик стоит босой, волосы на ем огневые… красная рубаха шелковая, а в руках – топорик. Он топором помахивает, а дите прямо к нему. Ен топором взмахнул, ребячья голова отлетела и прямо ей, матери, на руки – упала…
После этого сна большое с ей беспокойство было… даже – захворала. Все просила, чтобы ей сон растолковали… и никто ничего ей сказать не мог. Только старушка такая была, Манефой звали, ране в кормилках (у царевой тетки жила), так по старости оглупела, аль бесстрашная стала, так ей пояснила: «Будет сын твой царить, все будет на гору взбираться… чтобы богатствие и болыпу честь заиметь, только на саму гору не взберется – от мужицкой руки падет».
Царица-Матушка с перепугу голоса лишилась. Потом, когда очухалась, велела старуху наградить, только на глаза больше не пускать, особенно был ей строгий наказ – никому про царский сон… и толкование не рассказывать. Ну, а уж баба – известное дело: «Чего не скажет попу на духу, то скажет мужику на и [уху]».
Об этом, одначе, мало кто знает. Только Старуха всегда поет: «Погибнешь от мужика».
А я так думаю, што не от мужика, а от мужиков…
Ну, так вот, как сказал ей Пузатый про мужика, она точно очумела: «Пойдите к Царю, напугайте Его, чем хотите, только пущай он мужика прогонит… потому что имею предчувствию, што Ен чрез яго погибнет». Пузатый успокоил: «Все, – мол, – сделаю… дакументами его – (меня) – убью!»
А Старуха его подгорячила, да и сама Папу вызвала… долго с им говорила, а потом про свой вещий сон разсказала: «Все, – грит, – от Тебя скрывала, да уже боле скрыть не могу…»
А Царь-то всего боле – сна испугался. Вернулся домой. Ни с кем не разговаривает… ходит хмурый, да сердитый. Ну, а Мама, известно, до всего доберется – узнала и про сон, и про то, – как его истолковали… тоже не мене его испугалась…
Позвонила это мне Аннушка: «Приезжай, потому с Мамой плохо!»
Приехал. Спросил што, да отчего? – А она так да так. Такой, мол, сон и тако толкование…
Я Маму как мог успокоил. И говорю: «Ты яму скажи, што я с Им разговор иметь должон, а про то, што мне сон рассказала, ни… ни… ни… штоб не знал и не догадался».