Шрифт:
Знаю уж, за грош мужик, хоча первой богатей, в лепешку распластается!.. «Устрою, – грю, – у себя чай и молитву, вместе с царской близкой особой – вас посажу… только ужо и меня уважьте… Как пойду по деревне сей… штобы полный почет!»
Вот.
Приехала это Аннушка. Вся в слезах. – «Как, – грит, – ты уехал, так все точно взбесилися: попрекам и обидам конца нет. Особенно Дедюлин старается. (Его видно Пузатый подгоняет). Передал он Папе пакет, а в том пакете заявление гвардейского экипажа. Под заявлением 35 подписей. Из них 10 князей: одних Волконских трое; графья Шуваловы, Бенигсен… светлейшие Ливен и князь Багратион162, ну, и дворяне посановитей которые, пишут: «Как хоть, а либо положи позору конец, гони мужика Г. Е. и всех его ставленников, либо будет над всем суд российского дворянства… или, еще похуже, русского народа!»
А еще в том пакете вырезка из одной английской газеты, где уже без всякого стеснения пишут, што «русское царство» управляется мужиком Григорием, который всем завладел и даже царской женой!» Вот. «После этого пакета, – грит Аннушка, – такая поднялась буря, што хоть святых вон выноси! Папа шумит. С Мамой припадок. Папа страсть растерялся. Говорит мне – (Аннушке) – «Поди, поди… боюсь кончается». А еще сказал, што с Мамой што-то вроде помешательства, никого не узнает… и все требует, штобы с ней Маленький бы был… С ней такое делается, а боятся к ей Бот[ки]на пустить».
Вот.
Пришла к Ей Аннушка, платок Ей на голову одела. Малость успокоилась и сказала Аннушке: «Поезжай, разскажи ему – (мне, значит), – а то я помешаюсь, ничего не понимаю и боюсь большое несчастие надвигается». Оттого и Маленькаго близ себя держит!
Вот…
Вижу я из рассказов Аннушки, што мне тут заставаться долго нельзя!
«Ладно, – говорю, – нынче отдохнем в общей молитве, а завтра поведу Вас (с Ей еще графиня Эл[…]163 приехала и генеральша Иванова164). Поведу Вас по деревне. Попотчую деревенскими песнями… потом и порешим: ехать ли мне, или ждать, когда вызовут».
Вот…
В полдень это мы, как раз народ отобедал, пошли деревней. Только это мы двинулись, а бабы и девчатки, и мужиков немало под ноги кидаются: «Отец наш, Спаситель, Сын Божий! Благослови! И не оставь милостию своей!»
Такое по всей деревне песнепение што даже и сам очумел. И откуда што берется: и слепеньких, и убогеньких подводят… «Благослови, исцели!» С трудом улицу прошел. Подошли к церкви. Велел в колокол звонить. Поп (окаянная душа) было заупрямился.
А я на него: «Цыц! Аль не видишь, Царевы близкие к нам приехали, народ желает за свово Царя помолиться!»
Затрепетал поп, волчья душа. Сам от злобствия губы кусает. – А ничево – улыбается, низко кланяется.
Колокола гудят. Народ собирается. А поп, как очумелый, служит. Опосля этого пришел я и говорю: «Народ честной! Крестьяне православные. Не сам я собой, а Вами, – много увеличен. Чувствую будто у меня не руки, а крылья выросли. Силу в себе чувствую великую. На все пойду и все могу. А могу потому – Вы в меня свою народную силушку перелили… И пойду я к Царю-Батюшке, к Царице – нашей печальнице и поведаю им про вашу волю народную. Што молитесь Вы за них и што вашу всяку нужду штобы уважили. Вот! И еще молитву свою возносите, штобы быть миру во царстве нашем государстве. Вот!»
На руках меня из церкви вынесли. 500 рублей роздал меж крестьян, а от барынь еще тысячу взял. На пять вдовьих дворов отдал. Штоб лошадок достать и хозяйство поднять…
Вот.
А потом подумавши с самим собой телеграмму послал Боде165: «Солнце светит – душа в радости. Надвигаться туча – душа в смятении… а ежели сыночек занеможет… вели позвать. Григорий».
И еще Маме таку телеграмму отправил: «Солнце ясное Царица могучая! Пока цветики в цвету – глаза радуются. Колос наливается. Птицы гнезда вьют. Рожь скошена – богатей руки потирает… Плачь об здоровом. Помолись об болящем… Лечи не лекарствием, а Божьим словом… Молюсь за тебя, Мама моя, ибо чую дни печали… а не было бы печали, как узнаешь радость великую. Григорий».
После великой молитвы (народу было у меня боле ста человек) отправились Аннушка с подружками.
И наказал я ей, штоб она с Мамы свой глаз не спускала. Сказал, што «не гоже», штобы нам обоим отлучаться надолго. А еще сказал, что ежели бы мне нужда появится и Мама меня сама позовет… то мы этим всего лучше рты закроем врагам и доносчикам. А еще сказал, што, по-моему, пора Дедюлину дулю под самый нос ткнуть, штобы он подале отъехал. Но сказал Аннушке, што об этом еще разговор с ей иметь буду. А пока што, пущай над всем наблюдение имеет… Вот.
Провожать Аннушку вся деревня пошла. С песнями, да с поклонами.
«Дурака и в церкви бьют»
Поп у нас в деревне, што червь в дупле копошится166. Меня бы в ложке с водой утопил, кабы воля да сила… а как сила у яго малая, то он знай языком треплет, да и то втихомолочку.
Уж очень это яму обидно стало, што я заставил яго молебствие служить и што заместо яво, осла бессловесного, к народу речь держал. И он в злобствии, видно посоветовал кто, написал донесение губернатору, што я де, Григорий Рас[пути]н, незаконное учинил собрание, распорядился в колокол звонить в буден день и с народом речи говорить про войну и про мир. А губернатор с сей бумагой к архиерею сунулся. Поп, мол, доносит. Об сем архиерею знать ведомо…