Все это я знал, но князь захотел меня обмануть. Поэтому я позвонил… пропуска ему не давать. А ему написал письмо: «Никогда не бери слепого поводыря, заведет в яму… Брось подличать, а то в тюрьме сгною».

Он ко мне в обиде явился. «Одначе, – говорит, – ты знаешь ли, кто я и кто ты?» «Как не знать: ты прихвостнем у подлецов служишь, а я отоманом… что скажу, то и сделаешь». Он позеленел. Сквозь зубы мне подлеца пустил, а потом и говорит: «А ты, Г. Е., все же меня не оскорбляй, потому всякому больно. Отпусти меня в Ригу».

«Ладно, – говорю, – ты мне Бел[ецкого] доставь и пущай он из моих рук власть получит… Чтобы из-под моей власти не уходил».

Я люблю подлеца Ваньку за сноровку. И какой он к черту Ванька, ежели повадка прямо жидовская. Он достал «шифру», так что он немецкие тайны прямо как «Отче наш» читает… и, как вещь нужная, сразу в Военный Совет117. А тут появилось известие, касаемо Сухом[линова], он сразу ко мне: ежели, говорит, им не перепутать карты, то старика не только под суд, а еще и похуже.

А тут она ко мне прилетает, «жена Сухом[линова]», всю душу вымотала… Я ей обещал.

И говорю Ваньке, что хошь сделай, а известие забери.

В ночь на пятнадцатое ноября из Кабинета Комиссарова исчез ключ к немецкому шифру. А как было известно, что у Ваньки есть снимочек, то к нему и бросились. Тут-то он и напутал.

Одна беда, кишка у Ваньки без дна. Сыпь из мешка, лей из ведра – все не наполнишь. А ежели человеку так много надо, то он не разбирает, откуда брать, со стола или же помойки. Вот.

По делу об освобождении от войны обратился к нему один богатый армянин Манташ…118 Работал он на пару с доктором Аб…119 и оба шлепнулись.

Когда узнал дядя этого Манташ…, то он волком взвыл. «Пущай, – говорит, – хоть сто тысяч стоит, а племянника мне освободи».

Ванька за это дело взялся. Ванька говорит, что ему надо сделать подарочек к Шеш…120, а на это надо не менее двадцати пяти тысяч. «А мне, – говорит, – пустячок – тысяч пять дашь». Вот тут и пошла потеха. Ванька деньги выманил, а дельце не сделал. Старик в амбицию. Пригрозил судом. Ванька ко мне. А еще до него заявилась ко мне бар. Кусиха, она страсть сплетни любит.

Вижу, дело плохо. Она грязь по всей столице разнесет. Говорю Ваньке: приведи ко мне армяшку-то. Привел. Взял с того двадцать пять козырей. И через три дня дураков выпустили.

Вот получил от Ваньки письмо, пишет мне:

«Милый Г. Е., необходимо пропустить эту докладную записку до пятницы, потому в субботу заседание С[овета] Министров]». Это письмо он мне прислал, когда уж очень приспичило. Вопрос идет об осушке этих проклятых болот. Это все через князя Андр[оникова].

Опять письмо. Вот пишет Ванька 17 марта 15 года. «Дорогой Г. Е., будет у тебя бар[онесса] Кус рва], все, что скажет, сделай. Менее десяти козырей нельзя. Она хлопочет за поручика Кузнецова121. Это с чаем… Можно его устроить на поезд с подарками».

Пишет мне Книр…122. Это такой наглец, что и сам в тюрьму лезет, и другого тащит. Вот пишет: «Дорогой Г. Е.: бар. Ур…123 необходимо дать пропуск для двух: бар. Кор…124 и Нольде125. Оба связаны с Римским [Рижским?] Банком. Дело верное и большое. Пропуск через Ригу».

Ничего не сделал, послал к черту. Сказал, и своих подлецов довольно.

Опять пишет: «Дорогой Г. Е., хотя бы мне всего [неразборчиво]ало а прапорщика Петц[а]126 посажу в тюрьму [пропуск текста]тами. Заставил Белец[кого] включить его и подписать арест.

Еще пишет: «Дорогой Г. Е., надо доклад о новом назначении А. А. Хвост[ова] задержать до субботы. Возможно, придется его снять127. У ей. Пти [Питирима?] наклевывается новый». Задержал. Пишет Бел[ецкий]: «Милый Г. Е., напоминаю, что толстопузый128 очень сердится, необходимо постановление о новом еп[ископе] провести до Думы. Направь в Ставку».

Получил, отдал Аннушке.

Пишет Бел[ецкий] не мне, а Аннушке: «… довожу до Вашего сведения, что жизнь дорогого нам старца была в большой опасности и, если бы не быстрое вмешательство моих агентов, могло бы случиться государственное несчастие. Ибо дорогой старец должен оберегаться государством, как истинный порок и защитник Престола. Дело в том, что два лица, погнавшиеся за ним, были, очевидно, ставленники Гос. Думы, наемные убийцы. В ближайшие дни доставлю Вам подробные сведения, буде Вы этого пожелаете. Безмерно счастлив, что мог оказать свое содействие в спасении дорогой нам жизни».