Алекс, как раз растянувшийся в одной из них, все еще не шевелился. Я склонился над ним, нащупал пульс на шее — уфф, живой. Хотя, он — бугай здоровый, что ему станется? Несмотря на то, что он пытался отправить меня к праотцам, смерти я ему не желал. И не только потому, что мне теперь позарез нужно узнать, что он сотворил с Джеммой (правда, я все же надеялся, что он блефовал, исключительно чтобы вывести меня из равновесия). Да и вообще, все происшедшее все еще казалось мне чем-то совершенно неправильным. Создавалось впечатление, что старому товарищу хорошо так промыли мозги, и я даже мог предположить, кто за этим стоит. Впрочем, с этим разберемся позже.

На всякий случай, я еще наложил сверху замораживающее заклятие — меньше всего хотелось снова с ним драться, к тому же сейчас есть дела поважнее.

Оставив его величество почивать в не слишком подобающем монарху месте, я подошел к кровати. Юля все так же спала — хотя, наверное, точнее было бы сказать, находилась в глубокой коме — и на окружающее не реагировала.

«Дядя, есть идеи, что делать?» — спросил я, не слишком, впрочем, надеясь на ответ.

«Предлагаю делать ноги, ” — отозвался он, — „И поскорее. Найди сына и уходите.“

«В смысле? — обалдел я. — А Юля?»

«Что ты там Ромке про наблюдательность рассказывал?» — хмыкнул он.

Я почесал затылок и призадумался. Дядя смотрит моими глазами, а значит, видит то же самое, что и я. Вопрос: что именно я пропустил? Конечно, было бы лучше, если б он не сыпал загадками, а сразу объяснил, в чем дело, но это будет уже не дядя.

Юля… для меня в ее облике не было ничего необычного. Вьющиеся светлые волосы мягкими волнами обрамляли лицо, знакомая россыпь веснушек на носу и щеках, четко очерченные губы… Губы! Точно, губы! Последний раз я видел Юлю еще в начале весны, но вряд ли за полгода что-то сильно поменялось: губы у нее были накачанные, да и ресницы отнюдь не натуральные, а волосы — совершенно прямые и как-то полосато окрашенные — черт его знает, никогда не понимал, как, а главное, зачем они это делают? Что в этом красивого? Впрочем, моего мнения по этому поводу никто не спрашивал, но современные стандарты красоты моего родного мира вызывают у меня оторопь. И да, впервые увидев Юлю на той встрече выпускников, я был неприятно поражен изменениями в ее внешности. А сейчас я видел перед собой ту девчонку, в которую был влюблен в выпускном классе, а значит… Черт, как же я раньше не догадался?!

Та, что все это время прикидывалась матерью моего сына, именно в этот момент открыла глаза — как будто мысли прочитала! — и, обнажив в оскале дюймовые клыки, взвилась с места и бросилась на меня с явным намерением загрызть. В то же время черты лица текли, менялись, превращая женщину в персонажа фильмов ужасов. Я реально целовал это?! Очешуеть…

Я отклонился, взмахнул мечом — тварь увернулась и одним прыжком оказалась на потолке. Вот это кузнечик!

«Что оно такое?» мысленно заорал я, не отрывая взгляд от кракозябры, которая в свою очередь не менее внимательно смотрела на меня.

«Не помню как называется, склероз, — тут же отреагировал дядя. — Она ночная, если не ошибаюсь.»

Я хотел возразить, что день на дворе, но тут заметил, что за окном стемнело, и комнату заливает льющийся сквозь ошметки штор лунный свет. Почему я не заметил перемены в освещении — это уже другой вопрос, впрочем, все непонятное традиционно можно списать на магию.

Тварь, побегав по потолку, прыгнула вниз, целя мне на голову. Я отступил в сторону, взмахнул мечом — отсеченная рука монстра полетела в сторону, а сам он (оно? она?) снова бросился на меня. Я перекатился через кровать, вскочил на ноги и принялся швыряться огненными шарами: не то, чтоб высокая магия, но штука предельно простая и убийственная. Тварь, правда, попалась на редкость живучая, и остановилась, только когда ее изрешетило насквозь.

Тело, свалившись бесформенной кучей, догорало, наполняя помещение невыносимым смрадом, и я поспешил ретироваться: двигаясь вдоль стенки и не рискуя повернуться к ней спиной. Меня потряхивало, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. С некоторым облегчением я вздохнул, только оказавшись за дверью. Привалился спиной к стене, от души выругался. Не помогло.

Ну, и куда дальше?

Коридор осветило мертвенным магическим светом, и, вслед за парящей под потолком сферой, в поле моего зрения объявился Мерлин, на сей раз, без спецэффектов — он просто вывернул из-за угла и двинулся по направлению ко мне.

При виде его планка у меня упала безо всякого алкоголя. Я сам не понял, как оказался рядом, прижал к стене, приставил к горлу острие меча.

— Где Юля? — Рявкнул я ему прямо в лицо — для этого, правда, пришлось приподнять величайшего мага всех времен и народов за шкирку, — Где Рома?! Говори, сволочь!

Его сердце колотилось с бешеной скоростью, но лицо сохраняло презрительную усмешку.

— Не то что? — саркастически поинтересовался он. — Прирежешь?

— Даже не сомневайся, — заверил я, полный решимости исполнить угрозу.

Он помолчал, пожевал губами…

— Хорошо, идем. — Он дернул плечом. — На пол меня поставь!

Я так и сделал, но Гелисворт не убрал.

— Веди! И без фокусов!

Арчи

После очередного поворота, за которым начиналась винтовая лестница, стало понятно, что Мерлин ведет меня в зал Скрижали, находившийся в самой высокой башне замка. Дядька, что удивительно, молчал, зато проснувшаяся отцовская память работала не хуже магического навигатора. Так что, если бы Мерлин и собирался завести меня в ловушку, то у него бы ничего не вышло. Впрочем, никто не гарантировал, что эта самая ловушка не ждет в самом пункте назначения, но к подлянкам от драгоценных родственничков я уже успел привыкнуть.