Дикий крик и отчаянная дрожь жертвы доставили наемнику несоизмеримое удовольствие, когда раньше ощущалось абсолютное ничего.

– Как ты там сказал? – Дамиан усмехнулся. – Не велика потеря?

Ответить Кастильо не успел.

Брызги крови от рассекших голову и грудную клетку пуль отлетели Дамиану на лицо и одежду. Он тяжело дышал, вперив пустой взгляд в тело, содрогнувшееся в последний раз. По бокам медленно расползались багровые лужи.

– Полностью согласен.

После этого Бланко повернулся к Эрнандесу, и тот примирительно вскинул руки, но на лице его заиграла коварная ухмылка. Потеря еще одного способного киллера ничуть не трогала мужчину.

– Жизнь твоей дамы окончательно окажется на дне, Дамиан. Если через пять дней ты не принесешь мне деньги, мои люди встретят старика Веласкеса и его обожаемую жену прямо в аэропорту по прибытию из Сарагосы. Тоже самое произойдет, если ты убьешь меня и об этом узнает мое доверенное лицо. Я не могу убить тебя, но заставлю твою подружку страдать так, что ты сам захочешь вспороть себе кишки.

???????????????

Селия была поражена своей выдержке. Еще совсем недавно девушке казалось, что от очередного крутого поворота в жизни она могла сойти с ума, как внутренний стержень тотчас укрепился. Она осознавала, что сейчас ее спокойствие и поддержка были необходимы Розе, потому позабыла о своих личных тревогах, словно их никогда и не существовало.

– Родители скоро вернутся, – Роза приземлилась на диван и откупорила бутылку красного вина, сделав нещадный глоток прямо из горла. – К счастью.

Гирадез стала выглядеть намного лучше после того, как приняла теплый душ, однако, взгляд ее оставался стеклянным и отсутствующим. Селия сидела рядом.

– Ты знала, что мой новый ухажер – психопат-убийца?

– Нет, – Веласкес коротко мотнула головой, перебирая пальцами ключи Дамиана. – Но у меня было предчувствие, что он тот еще говнюк.

– Тогда почему ты не сказала мне об этом?

– Я ведь предупредила тебя, Рози. Как я могу настаивать на том, в чем у меня нет никаких доказательств, кроме короткой перепалки?

– Резон, – Гирадез вздохнула, протянув бутылку, но Селия отказалась. – Как хочешь. А что насчет… Дамиана?

– Он тоже не святой. Но, вроде как, не психопат.

– А ведь когда я спрашивала у тебя в первый раз, ты назвала его именно психом.

– Да, – Селия поджала губы, сдерживая улыбку. – Было дело.

Роза горько усмехнулась и запрокинула голову. Веласкес, почувствовав, что подруга близка к очередному срыву, пододвинулась к ней и притянула к себе. Гирадез уткнулась ей в плечо и заплакала.

– Почему же мне так не везет с мужчинами, Селия? Что я делаю не так? Маменькины сынки, изменщики, наркоманы, теперь докатилась до убийц.

Селия про себя согласилась с последним, успокаивающе поглаживая девушку по спине.

– Роза, ты невероятная красавица и солнечный человек. Не гонись за тем, что обязательно придет к тебе. Остановись ненадолго, побудь какое-то время сама с собой.

Тот самый момент, когда ты шпаришься настолько, что разочаровываешь в ком-либо или в чем-либо. Веласкес понимала чувство, что терзало подругу, и сама вновь ощутила его с несколько иным характером.

Хладно. Серо. С обратной, ржавой стороны медали.

Теперь Селия убедилась в том, насколько безумны могли быть люди в жажде денег и власти. Прибегнуть к насилию, к давлению на близкое окружение кого-либо – пустой звук, щелчок пальцев для достижения цели. Негуманно и грязно, нарушая всякую мораль, что существовала в благоразумном обществе. Было ли оно вообще когда-то благоразумным?

Была ли таковой Веласкес? Дамиан? Роза? Их родители?

– Давай считать это уроком, который ты обязательно усвоишь. И началом чего-то нового, – Селия заставила подругу поднять раскрасневшееся, чуть опухшее лицо. – К тому же, у нас назревает ремонт. Чем тебе не новый этап?

– Господи, не напоминай…

Девушки рассмеялись.

– Надеюсь, этот псих когда-нибудь лишится своих яиц, – Гирадез размазала по лицу остатки слез. – Надо заявить в полицию.

– Не надо! – неожиданно для самой себя, резко выпалила Веласкес, и подруга недоуменно уставилась в ответ. – Я к тому, что в этом мало смысла. На тебе, к счастью, нет никаких следов побоев, улик каких-нибудь. А без всего этого дело просто будет висеть, они будут только делать вид деятельности.

Откровенная ложь вышла так легко, что Веласкес могло стать тошно от самой себя, однако, этого не произошло. Возможно, потому что частично это являлось правдой. Смехотворность заключалась в том, что когда-то именно Селию приходилось упрашивать не обращаться за помощью в правоохранительные органы, а теперь девушка сама отговаривала подругу, приводя смутные, но не лишенные истины аргументы.

– Окей! – натянуто улыбнулась Роза, вновь пригубив из горла. – Тогда хочу напиться и завалиться спать. Не верится, что со мной это произошло.