Следовало подготовиться к завтрашнему дню. Я поставила мешочек и кофр на стол, а чемоданы отодвинула в угол, сейчас не до них. Заглянув в расписание занятий, приготовила учебники, тетради и письменные принадлежности, засунула их в сумку.

Завтра нужно рано вставать. Следовало ложиться спать. В шкафу вся моя одежда аккуратно была разложена заботливыми гоблинами. Я нашла ночную сорочку, белье и потопала в ванную. После такого длительного и утомительного дня я была рада немного расслабиться и полежать в теплой, пенной водичке. На полочках уже лежало душистое мыло и соль для ванны, что было весьма приятно. И теперь я вовсю наслаждалась хвойным запахом соли и пены.

Умывшись и переодевшись, я села за туалетный столик приводить в порядок волосы. Из кофра достала свои любимые гребни, еще одни артефакты, подаренные отцом. Гребней было несколько, и каждый из них мог сделать одну прическу. Я выбрала тот, который расплетал и разглаживал волосы, делая их шелковистыми. Чтобы активировать артефакт, нужно было воткнуть его в волосы, дальше он работал сам.

В лавках торговцев тоже продавали похожие, но они действовали грубо и часто портили волосы. Отец сделал артефакт, который еще имел ухаживающий эффект. А волосы у меня были по пояс, как и было положено аристократкам. Девушки из простых сословий редко имели длинные волосы, для ухода за ними нужно было время и средства.

Я сидела смирно, пока гребень бережно расплетал сложную прическу, сделанную для приема во дворце, и разглядывала себя в зеркало. Уже несколько раз сегодня я слышала о том, что красивая. Но раньше мне об этом говорили только папа и дядя. Их словам я не придавала значения, для каждого отца своя дочь однозначно красивее остальных. Красивых женщин и девушек разных рас я видела не раз в жизни, и у каждой расы была своя особая красота. Поэтому своему виду я обычно давала характеристику «обычная».

Волосы у меня были темно-пшеничные, я не была блондинкой, как Линетта. Лицо у меня было чуть вытянутым, с небольшим прямым, вздёрнутым носом и пухленькими губами. Кожа на лице носила следы южного загара в виде конопушек, но они проявлялись только на солнце. Темные брови и синие глаза дополняли мой внешний вид. Ростом я была не высокой для девушки-человека, но низкий, для остальных рас.

Ничего особенного я в себе не видела. За веснушки мальчишки меня всегда дразнили, длинные волосы доставляли неудобства при тренировках и на занятиях. Рост свой я тоже считала недостатком, дядя был гораздо выше меня и постоянно подшучивал, называя меня «малявкой». Но меня затронули слова королевы, которая сказала, что я красивее матери. А мать у меня была когда-то первой красавицей во дворце, глядя на ее портреты я мечтала быть такой же, как она.

Расческа закончила меня причесывать и я, нанеся на лицо отбеливающий крем, пошла спать. Этот сумасшедший день наконец-то подошел к концу.

…

Проснулась я от трели моего артефакта.

— Кенор, заткнись, — недружелюбно рыкнула и снова закрыла глаза.

Будильник замолчал, но через время трели раздались снова и громче. Я со стоном села в постели. Сознание медленно просыпалось, и я вспомнила, что у меня впереди занятие по артефакторике.

— Доброго утречка, умелица, — раздалось в темноте комнаты.

Я взвизгнула и подскочила. Свет к комнате зажегся, и я увидела молоденькую гоблиншу Лешку, из ателье. В руках она держала поднос, а под мышкой сверток.

— Напугалася? — улыбнулась она мне. — Благодарность от тетки Марфы.

С этими словами она поставила поднос с кофейником, чашкой и блюдом с ароматными пирожками мне на стол. До меня донесся запах кофе. Настроение тут же улучшилось. Я подскочила с кровати и налив кофе в чашку с наслаждением отпила.

— Доброе утро, Лешка, спасибо тебе и тете Марфе, — обрадованно поблагодарила я.

— И тебе спасибо, умелица, наши швеи не нарадуются твоей поделке.

— Лешка, а всем утром приносят кофе?

— Ишь-чё, обрыбятся, лодыри окаянные! — возмутилась Лешка. — Сколь лет в академиях научаются, а простому люду и «спасибки» не скажут!

Лешка развернула пакет и повесила готовое платье мне на спинку стула.

— Ты кушай, вона какая худющая… Аль дома не кормили?

— Кормили, — ответила ей, и пошутила: — Видно не в коня корм.

— Не в коня, значица, — задумчиво и осуждающе она посмотрела на меня. — Ничё откормим!

— Лешка, а можно договориться, со столовскими гоблинами, чтобы кофе по утрам варили? — и добавила, подумав — А вечером чай попить можно было?

— А чё ж нельзя? Можно, — ответила благодушно гоблинша. — У них жизня тож не сахар. Подсобишь и благодарностей не оберешься.

— Что нужно сделать? — заинтересовалась я.

Лешка хитро сощурила глаза:

— Помывочные щетки смогеш сделать?

Я задумалась. За утренний кофе и вечерний чай стоило постараться.

— Идет, — согласилась я, прихлебывая кофе.