— Пффф, да кто тебе запрещает-то быть юристом? Им что, по уставу рисовать нельзя? Хочешь — поступай на свой юридический, проблем-то! Аньке только портрет нарисуй, а то с потрохами съест.

Костя застенчиво улыбнулся.

Аня ему очень понравилась, хотя, конечно, она была старше на целую жизнь.

Зоя все смотрела на брата и не могла решиться задать вопрос, о котором почему-то никогда прежде не задумывалась. Наконец быстро, чтобы не передумать на середине фразы, выпалила:

— Костя, а с чего ты вообще решил начать рисовать? Ты помнишь, как это было?

Костя посмотрел на нее как-то подозрительно. Затем неопределенно пожал плечами.

— Ой, ну это так давно было... Классе в третьем, что ли... Нас от школы возили с экскурсией в музей в Зареченск, там выставка была — картины русских мастеров. Из Третьяковки вроде бы привозили... Мне больше всего пейзажи понравились, я все ходил, смотрел. Ну все эти шишки, мишки, сосновый лес...

— И?

— И насмотрелся, видимо. Даже показалось...

Костя замолчал.

— Что? Что показалось?

— Да ничего, ерунда всякая. В глазах зарябило. Но с тех пор вот увлекся.

Зоя схватила его за руку и вперилась взглядом в младшего брата. Она чуть слышно прошептала:

— Ты ее видел, да? Видел такую... лисицу?

Зоя никогда и ни с кем не говорила о своем видении. Да она и сама долго считала, что ей примерещилось. Но сейчас какая-то странная, внезапная догадка упорно лезла в голову.

— К-к-какую лисицу? В музее не бывает лисиц...

Костя затравленно оглянулся и увидел, как к их столику возвращается Аня.

— У тебя шерсть на рукаве, — спокойным голосом сказал он, тыкая свободной рукой в Зоин локоть. Девушка торопливо отряхнула оба рукава.

Видел! Точно видел! Только не хочет признаваться. А может, тоже до сих пор считает, что примерещилось.

Зоя не собиралась настаивать. Главное она уже поняла.

Выходные пронеслись быстро.

Конечно, до позднего вечера они втроем гуляли по нарядной сентябрьской Лебедевке. («Видишь, речка кажется спокойной, но там на самом деле такое течение — я однажды еле выгреб! А хочешь, покажу, где тот камень со мхом, который я рисовал?») Конечно, девушки остались у Зои с ночевкой («Ну что вы, Анечка, располагайтесь, места у нас много, мы вам очень рады»). И конечно, утром Костя проводил их на автобус, подарил Ане несколько рисунков, вставленных в паспарту, и клятвенно пообещал сделать ее портрет.

— Ну? Довольна небось, что съездила? — без всякой скрытой мысли улыбнулась Зоя. Настроение у нее было замечательное, какого давно уже не бывало.

Но Аня почему-то подозрительно на нее покосилась и фыркнула:

— Ты что, он же маленький совсем! Школьник еще!

Зоя с минуту переваривала это замечание. Затем хихикнула.

— Это для меня он маленький. По определению. А так вообще-то широкоплечий молодой лось, через полгода восемнадцать будет. На две головы выше меня. Хотя ладно, голова там еще не сильно отросла... Впрочем, ты права, — серьезным тоном продолжила Зоя, — у тебя-то в этом году юбилей. Третий десяток пойдет, да?

Захихикали уже вдвоем.

— А вообще спасибо тебе, Ань, огромное,— уже по-настоящему серьезно сказала Зоя. — Не знаю, как бы я его одна переубеждала. Меня бы и не послушал, наверно.

Аня небрежно отмахнулась: мол, пустяки. Честно говоря, она действительно была очень довольна поездкой.

Дни полетели, как золотистые березовые листья с веток.

Зоя не заметила, в какой именно момент пропало навязчивое чувство, что весь мир ополчился против нее, но ощутила какое-то странное облегчение.

Может, все началось с той практики по гистологии, когда из-под ножа Зоиного микротома вдруг вышел идеально ровный срез, и Данилов одобрительно покивал: вот, можете ведь, не зря мучились!

Или с того вечера, когда она — никуда не подглядывая! — без труда перечислила приблизительные дозировки трех растительных желчегонных препаратов из списка? В самом деле, надо было всего-то разобраться в принципах расчетов...

Или с того короткого перерыва на лекции, когда в коридоре ей случайно попался Соловьев, и Зоя как бы невзначай сообщила ему, что владелец скворца ей-таки перезвонил.

Владимир Иванович заметно оживился:

— Да? И… как?

— Я предложила ему сдать анализы птицы, как вы и советовали, — мстительно улыбнулась Зоя и торопливо юркнула обратно в аудиторию.

Вальтер при встрече подарил ей очаровательный серебряный браслет с изящной гравировкой.

— По правде говоря, я хотел преподнести вам этот скромный сувенир еще тогда, сразу по возвращении. И забыл его дома! Помните, я же говорил — моя вечная рассеянность…

— Какая прелесть! Спасибо! Вы поможете?