Шрифт:
«Сумма прописью: четыре тысячи двести пятнадцать рублей». Именно так было написано в квитанции из деканата.
В этот момент случилось странное. Зоя не успела даже удивиться совпадению суммы, как ей совершенно ясно послышались в голове чьи-то слова:
«Пятнадцать рублей на мороженое оставишь».
— Ну что? Пойдет тебе? — спросила хозяйка, отвлекая девушку от несуразных мыслей.
— А? А, да-да, конечно!
— Ну и славно. Тогда через две недели приезжай заселяться. Раньше-то все равно не к спеху.
Как только гостья закрыла за собой дверь, старушка метнулась в ванную и принялась тщательно умываться.
В назначенный срок в доме номер четырнадцать, литера В, по Орловскому переулку Зое Красноперской торжественно была вручена маленькая связка разномастных ключей. После чего хозяйка как-то очень быстро попрощалась и ушла, негромко хлопнув дверью.
Зоя немножко побродила туда-сюда по квартире, понюхала герань на окне, погладила вязаную салфетку на тумбочке. Прикрепила к зеркалу в прихожей обрывок с телефоном хозяйки. И вдруг с удивлением поняла, что до сих пор не знает ее имени. Деловитая старушка не представилась ни в первый раз, ни во второй, а спросить самой Зоя сначала постеснялась, а потом, видимо, забыла.
Но не звонить же ей теперь для этого?
***
Конец августа пестрел рябиновыми гроздьями и жизнерадостными рекламными плакатами «Скоро в школу!».
Костя не расставался с подаренным Зоей блокнотиком для рисования. Однажды, закончив особенно удачный рисунок, он даже поставил в уголке свою подпись, как настоящий художник.
Скетчбук был при нем и теперь. До начала консультации оставалось пять минут, и Костя напряженно размышлял: показывать там свои рисунки? Или не надо? Но если не показать, как они поймут, в чем он действительно хорош?
Дверь распахнулась, и «специалист по правильному выбору» с доброжелательной улыбкой пригласил парня в кабинет...
Через положенные сорок пять минут Костя вышел на улицу. Лицо у него было... никакое. Он не чувствовал себя ни счастливым, ни несчастным, да и вообще не очень понимал, что он чувствует.
— Ты была права, эти консультанты секут фишку, — сообщил Костя матери в ответ на ее расспросы. — Художка — это, конечно, глупая затея. Он сказал, что из меня получится отличный юрист...
В урне возле автобусной остановки остался лежать смятый блокнот для рисования. Но об этом Костя говорить не стал.
***
В уединенном уголке парка, вдали от посторонних глаз, стояли двое. Их тихую беседу скрывал шелест желтеющих листьев.
— Как идут твои наблюдения?
— Очень плохо. Я не понимаю, что происходит. На Пограничных Землях тоже замечают беду, но не могут ничего объяснить. Возможно, нарушилось что-то дальше, по ту сторону.
— Это еще возможно исправить?
— Я надеюсь. Но чтобы исправить, надо знать, что именно исправлять, вот в чем проблема.
— Если я могу хоть чем-то помочь — скажи. Мои способности крайне скудны, ты знаешь, но я сделаю все, что в моих силах. И если повезет — немножко больше.
— Ох, Влад... Ты в самом деле не изменился. Впрочем, есть кое-что, что ты мог бы... даже не совсем ты... В общем, эта твоя девочка…
— Да?
— Ты не знаешь, она еще разговаривала с тем юношей, который принес скворца весной?
— Честно говоря, не знаю. Вряд ли разговаривала: к нам он больше не приходил, в клинику не звонил, а у нее вскоре была сессия, затем каникулы, которые она, насколько мне известно, проводит дома. А что? Ты полагаешь, что…
— Я уверена, что он что-то подозревает. Думаю, ему известно то, что не известно нам. Конечно, может быть, это всего лишь совпадение, и им двигала только внезапная жалость к случайно найденной раненой птице. Может быть, те два мертвых скворца на его пути тоже оказались случайно. Но может быть и так, что они ему попались именно потому, что он шел по горячим следам. А мы понятия не имеем, что это за следы.
— Ты права. Я поговорю с ней. Только это будет непросто, она ведь и сама ничего не знает.
— Ей придется узнать. Пусть не сейчас и не от нас, но придется.
— Ей сейчас трудно, по-моему.
— Нам всем сейчас трудно. Тем, кто способен их видеть — особенно.
— А она способна?
— Я уверена, что она видела. Потому и не боится мечтать. Порой она забывается и говорит об этом вслух...
Порыв ветра осыпал говоривших осенними листьями.
Проблемы
Наверно, это все дождь. И гусиные стаи, с бередящим душу курлыканьем пролетающие высоко над головой. Иначе с чего бы так переживать по любому поводу?