— Я не спросила — тебя покормить?

— Спасибо, — отрицательно покачал головой Антон. — Недавно пообедал.

Вернувшись в очередной раз с кухни с чайником, девушка наполнила чашки. Потом открыла коробку с тортом. Собственно, от торта оставалось уже не более трети, да ещё сбоку сиротливо лежал небольшой криво отрезанный кусок.

— Угощайся, — предложила Лида и налила себе в бокал вина. — А я с твоего разрешения вначале «разговеюсь», как говаривала моя бабушка. — И девушка села на стоящий по другую сторону столика стул.

— У тебя какие-то проблемы? — кладя на тарелочки себе и девушке по куску торта, поинтересовался Антон.

— Да вроде бы нет. С чего ты взял?

— Что же тогда ты вдруг вспомнила обо мне?

— А ты у нас большой специалист по проблемам? — ставя бокал на столик, вопросом на вопрос ответила девушка. — Или о тебе обычно вспоминают лишь тогда, когда они возникают? — Она даже не пыталась скрывать иронию.

— Нет, наверное. Но ты несколько недель не давала о себе знать, а тут вдруг…

— Тебе неприятно, что я снова захотела тебя увидеть?

— Нет, конечно. То есть, я хотел сказать, я рад, что ты позвонила, злясь на себя за непонятную нерешительность, которая овладевала им теперь в присутствии этой девушки, слегка пожал плечами молодой человек.

— Тогда в чем же дело, если рад? Почему вместо того, чтобы говорить даме приятные слова, рыцарь сидит с таким выражением лица, будто ожидает с минуты на минуту вынесения себе смертного приговора?

— Наверное потому, что дама забыла, какой сейчас на дворе век, усмехнулся Антон. — Позволю напомнить — рыцари давно уже успели поменять коней на машины, доспехи на калькуляторы и оружие — на трубку мобильного телефона.

— Намек на то, что Frauendinst [1] теперь не в моде? Мужчины предпочитают теперь просто Dinst, то бишь свою службу?

— Причем тут…

— Так я и сама знаю, что времена миннезингеров давно уже миновали, не дала молодому человеку закончить фразу Лида. — Но, видишь ли, так хочется надеяться, что, несмотря ни на что, настоящие мужчины у нас пока ещё не перевелись…

— И мне предлагается незамедлительно доказать тебе это? — Антон понимал, что продолжать разговор в таком ключе не стоит, но ничего не мог с собой поделать: он злился на себя, и эта злость трансформировалась в слетавшие с языка неумные колкости.

Лида не ответила. Некоторое время она молча в упор смотрела на молодого человека, а затем отвела взгляд, взяла бутылку и снова плеснула себе в бокал вина.

— Зря ты так, — наконец заметила она. — Зря.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть.

— Да ладно, — каким-то бесцветным голосом произнесла Лида и отпила из бокала вино. — Я все понимаю… Ты почему не пьешь чай?

Едва Антон взял со стола чашку, как зазвонил стоящий у дивана на торшерном столике телефон.

— Да, — тоном человека, которого оторвали от крайне важного дела, взяв трубку, резко бросила в неё Лида, — Слушаю.

Сделав пару глотков, Антон обратил внимание на то, что выражение лица Лиды, прижимавшей левой рукой к уху трубку, вдруг разительно изменилось. Теперь она была больше всего похожа на маленькую беззащитную девочку, которой кто-то из старших выговаривает за невыполненные уроки. «Да, говорила она. — Да, конечно… Видишь ли, у меня не было для этого времени… Поняла… Я думаю — две недели. Или хотя бы десять дней… Нет, почему? Никого нет. Я одна… Нет, уверяю тебя, правда… Собираю учебники, чтобы завтра отвезти их в Университет и сдать в библиотеку… Нет, я решила окончательно… Я все поняла.» — и девушка повесила трубку. Она некоторое время сидела неподвижно, а затем тряхнула головой и как-то виновато поглядела на Антона.

— Прости. Это звонил двоюродный брат.

— Судя по всему, его звонок тебя не особенно обрадовал, констатировал Антон.

— Видишь ли, эта квартира принадлежит ему. И он хочет, чтобы я её освободила в ближайшее время. А у меня, откровенно говоря, нет никакого желания вновь возвращаться к старикам.

— А что так?

— Видишь ли, я уже пару лет живу отдельно, — придвигая к себе тарелочку с тортом, пояснила Лида. — Успела привыкнуть к самостоятельности. И возвращаться под эту мелочную родительскую опеку..! — Девушка слегка передернула плечами. — Нет, такая перспектива меня совсем не радует… Слушай, может, ты все-таки выпьешь бокал?

Антон только вновь молча покачал головой, давая понять, что пить не будет.

— Э-э, да ты, вижу, и торт не ешь. — Девушка внезапно вскочила со стула, быстро подошла к креслу, в котором сидел Антон, и решительно потребовала, — «Подвинься-ка.», после чего опустилась рядом. — Придется кормить тебя как маленького с ложечки.

Опершись левой рукой ему на колено, девушка взяла вилкой с тарелочки кусок торта и потребовала: «Открой рот!». Молодой человек слегка отстранился. Покоящаяся на его колене рука странным образом ему сосредоточиться.