— Дурень, — с досадой дернул головой Сека. — Если бы он стрелял в тебя, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Он тебя окликнул, чтобы предупредить… Хоть это-то помнишь?

Анатолий лишь слегка пожал плечами.

— Он стрелял в парня, который поджидал тебя. С пушкой. И ранил его. А дружок того парня хотел ещё для подстраховки по тебе проехаться.

— Да-да. Красная машина…

— Точно. Они сделали ноги, а мы подобрали тебя и…

— Но… Зачем я вам нужен? И кто вы?

— Всему свое время, — вмешался в разговор Антон. — Ты подумай пока кому нужно было от тебя избавиться?

— Н-не знаю, — не очень уверенно ответил Картушин и замолчал.

Меж тем Мишка внезапно резко притормозил и свернул на неширокий пыльный проселок.

— Поглядим, как ей понравится тут ехать за нами… — злорадно заметил он.

Едва ли теперь мотоциклистка чувствовала себя столь же уверенно, как прежде. Плотная завеса мелкой, почти что лессовой пыли заслоняла от неё неровную дорогу и движущийся по ней автомобиль. В равной степени и пассажирам машины длинный шлейф расстилающейся позади пыли не позволял разглядеть, продолжает ли двигаться за ними мотоцикл, или нет. Однако настойчивость, с которой их преследовали прежде, заставляла предполагать, что мотоциклистка последовала за ними. В безветрии пыль долго держалась в воздухе во взвешенном состоянии, а потому, если бы преследовательница решила сократить дистанцию, ей пришлось бы вести машину как в «слепом полете». Учитывая же неровности проселка, она в этом случае просто рисковала бы сломать себе шею. Поэтому, скорее всего, она была вынуждена несколько отстать и двигаться за пылевым облаком.

Филимонов машину не жалел. Он шел со скоростью не менее семидесяти километров в час, бросая автомобиль из стороны в сторону, чтобы не попадать колесами в наиболее глубокие выбоины. Пассажиров трясло и швыряло то в одну сторону, то в другую. Картушин держался левой рукой за спинку переднего сиденья и тихо постанывал. Время от времени по днищу что-то било, однако «Рено» не сдавался и упорно продолжал приближаться к видневшемуся справа впереди лесу.

Прошло не более пяти минут, как они оказались на его опушке. Дорога шла вдоль кромки леса, которая была несколько округла и постоянно слегка искривлялась вправо. Благодаря этому даже при отсутствии пыли дорога здесь просматривалась как назад так и вперед не более чем на двести-триста метров. Впереди справа виднелся въезд в узкую просеку.

— Я сейчас сверну в лес. Мы с Антоном вернемся к дороге, а ты, Сека, останешься с нашим гостем, — распорядился Мишка, после чего резко затормозил и по едва видимой колее въехал в лес. Отъехав от развилки не более пятнадцати метров, он остановил машину.

— Быстро, давай к дороге, — через несколько секунд скомандовал Левый Антону, одновременно с этим выскакивая из машины и устремляясь назад к дороге. — И достань пушку, — бросил он уже на ходу.

До идущей вдоль леса пыльной дороги друзья добежали за несколько секунд. По пути Филимонов нагнулся и поднял с земли сучковатую палку длиной приблизительно метра в полтора.

Облако пыли успело уже расползтись и несколько сместилось в сторону леса. Во всяком случае, пыль висела теперь в воздухе и в начале просеки.

Нырнув в белесый пыльный туман, Мишка пробежал к пышному кусту, растущему у съезда с основного проселка, и присел за ним на корточки.

— Давай сюда! — показал он на место рядом с собой.

Стахов пригнулся и также спрятался за невысоким растением, листья которого странным образом ещё сохраняли местами свой зеленый цвет. Прошло ещё несколько секунд и внезапно как-то сразу вдруг стал слышан ровный звук работающего двигателя. Очевидно, мотоцикл выехал из-за леса и теперь приближался к ним. Еще через пару секунд Антон сквозь прогал в зелени куста уже мог различить приближающуюся в светлеющей пыльной завесе темную массу мотоцикла с венчающей его фигуркой «наездницы» в круглом шлеме. При этом белый шлем с красной полосой посередине уже отсвечивал на заходящем солнце, в то время как внизу колеса мотоцикла все ещё скрывались в сером мареве. Если бы не довольно резкие броски и нырки двухколесной машины, можно было бы подумать, что она парит над дорогой. Саму же дорогу было просто не видно.

— Осторожно, — прошептал Мишка. — Попытаюсь сбить её палкой. Если не удастся — стреляй по колесам.

— Но я же могу задеть ее!

— Будешь стрелять! — бросил на приятеля выразительный взгляд Филимонов. — Понял? — и он напрягся, готовясь выскочить на дорогу.

Когда мотоцикл был от куста в каких-нибудь четырех-пяти метрах, Мишка с занесенной над головой палкой выпрыгнул на дорогу. Тяжелая машина резко повернула влево, обдав Филимонова выброшенной из под пошедших юзом колес пылью и почти сразу легла на бок. Мишка едва успел отскочить в сторону, как мимо него по пыльному одеялу дороги проскользил упавший мотоцикл вместе со своим наездником. При этом двигатель на удивление не заглох и продолжал оглашать окрестности своим негромким ритмичным стуком.

Филимонов отбросил в сторону палку и парой шагов оказался рядом с пытающимся выбраться из-под мощной машины человеком. Мишка сорвал с него шлем — из-под него в замершую мертвой зыбью серую пыль высыпались темно-каштановые волосы.

— Все, красавица, приехали. Поднимайся, — удовлетворенно потребовал Левый и полуобернулся к приближающемуся с пистолетом в руке Антону. — Ну как? Видишь, каков улов?

— Может, потом будете разговоры разговаривать? — прозвучал довольно резкий женский голос. — Помогли бы лучше мне выбраться отсюда.

— Ишь ты, привередливая какая, — хмыкнул Левый, склоняясь над мотоциклом. — Не нравится ей…

— Сунуть бы тебя носом в пыль, посмотрела бы я, как бы тебе это понравилось…

Судя по голосу мотоциклистки, она не испытывала ни малейшего страха. Более того, её переполняла злость, которую она сдерживала с большим трудом.

Через пару секунд перед друзьями стояла молодая женщина, возраст которой Антон оценил приблизительно лет в двадцать пять. По темной ткани её перепачканной пылью легкой куртки рассыпались темные волосы с рыжевато-медным оттенком. Черты лица женщины были довольно правильными, и его без сомнения можно было бы назвать интересным, если бы не несколько утяжеленный подбородок.