— Фантазеры вы, мужики, — констатировал Мишка. — Если бы за нами следили, то мотоцикл этот скорее всего тоже притормозил бы, когда мы встали. А если он решил проехать вперед… Блин!

— Что такое? — почти одновременно спросили Антон и Сека.

— Глядите — похоже, вы правы. Мотоциклистка наша вроде возвращается.

— Где?

— Да вон, впереди.

Однако впереди никакого мотоциклиста видно не было.

— Прячется за автобусом, — пояснил Филимонов. — Я только что его видел. Или ее… — он помолчал и добавил, — Сейчас, когда поравняемся с ним, глядите внимательно.

Через несколько секунд мимо прошел длинный автобус, однако за ним почти вплотную двигался не мотоцикл, а длиннющий черный лимузин.

— Так где он? Где мотоцикл? — глядя на приятеля, не без злорадства поинтересовался Антон. — Теперь уже тебе что-то мерещится?

— Был мотоцикл, — убежденно заметил Мишка. — Просто он, гад, обходил автобус справа, когда тот поравнялся с нами… Все верно. Похоже, ты был прав, Сека.

Некоторое время они ехали молча. Полуобернувшись, Сека смотрел назад. Прошло не менее пяти минут, прежде чем он вдруг заметил:

— Снова я его засек. Прячется за темно-синей тачкой.

— Хитра, бестия, — констатировал Филимонов. — Посмотрим, что она будет делать, когда мы снова остановимся. — И он вновь направил машину к обочине.

На сей раз мотоциклист тоже остановился. По всей видимости, он понял, что его обнаружили, и теперь не считал нужным более прятаться.

— А с чего ты решил, что это не парень? — спросил Мишку Антон.

— Точно — девка, — поддержал Филимонова Сека. — Ты что, сам не разглядел, что ли? Грудь там, зад… Да ясно же.

— Поиграть ей хочется, — показывая левый поворот, бросил Мишка. — Ну что ж, давай поиграем, киска, коль сама напрашиваешься. Давай. Да и вообще, не стоять же нам тут, пока ей в кусты не приспичит… — рассуждал он и снова выехал на дорогу.

— Ты прав, — согласился Антон. — Тем более, что она уже могла сообщить кому следует, в каком направлении мы едем, и попросить помощи.

— Угу, — кивнул головой Левый. — Могла. Тем более, теперь-то она точно уверилась, что мы не из ментовки, а потому…

Мишка не договорил, предоставив остальным догадываться, что именно он имел в виду. Однако его спутники были слишком увлечены наблюдением за фигуркой мотоциклистки, которая тоже выехала на полотно дороги и как приклеенная следовала за ними, то скрываясь за идущими следом машинами, то появляясь снова.

— Ну, и что ты намерен теперь делать? — поинтересовался у Мишки Антон.

— Думаю познакомиться с этой любительницей острых ощущений, — сигналя занявшему левую полосу грузовику и затем обгоняя его, ответил Филимонов. Может, она сообщит нам, кому это понадобилось устранять этого… Картушина. Кстати, как ты там, Анатолий Филиппович?

Картушин ответил не сразу. По всей видимости, он пытался осмыслить услышанное.

— Так, значит, это не вы хотели застрелить меня? — наконец отреагировал он.

— А ты что, не помнишь, что ли, кто в тебя хотел стрелять? — удивился Сека.

— Да он же меня не видит, а потому не представляет, кто с ним говорит, — напомнил ему Мишка и добавил, адресуясь уже к Картушину, — Если обещаешь не дергаться, теперь можешь сесть на сиденье.

— Обещаю.

— Помоги ему, Сека. — распорядился Филимонов. — Только проверь вначале, нет ли у него какого оружия.

Оружия у пленника не оказалось, и приблизительно через минутку он, держась рукой за затылок, уже сидел рядом с Секой.

— Вспоминаешь меня? — Мишка на пару мгновений обернулся к Картушину.

Тот только отрицательно покачал головой и тут же сморщился от боли.

— Ну дает! — удивился Сека. — Человек ему, можно сказать, жизнь спас, а он…

— Это ты у нас как из партера все пронаблюдал, — съязвил Филимонов. А Толян был в самой гуще событий. Ему не до наблюдений было.

Картушин сидел, откинувшись назад и держась левой рукой за голову. На лице его застыло мученическое выражение.

— Ты как? — снова поинтересовался Филимонов. — Руки-ноги целы?

— Да вроде… Тошнит только. И голова кружится.

— Ты хорошо помнишь, что с тобой произошло?

— Не знаю. Кажется да… В основном.

— Ну как же? — никак не мог успокоиться Сека. — Ты вспомни, мужик, ты вышел из машины и пошел к подъезду. Так?

— Да.

— А тебе навстречу шел парень и вдруг начал поднимать руку с пушкой. Не помнишь, что ли?

— Нет. Я помню, что меня окликнули. Я оглянулся и т-тут… — Картушин внезапно напрягся и замолчал. — Это… это он стрелял в меня, — глядя на Филимонова, наконец выдавил он из себя.