Наконец поток его мыслей прервало сообщение. Холодный голос диспетчера сообщил о прибытии нужного самолёта. Олеся подняла голову, прислушиваясь.

— Пойдём. — сказала она.

Взяв девушку под руку, он повёл её к зоне посадки.

Товарищи обошли небольшую группу ожидавших и встали на самом её краю. Олеся описала свою сестру и заверила, что она похожа на неё почти точь-в-точь. Заверила, что Владимир точно поймёт, когда увидит её. Поток пассажиров потёк через двери, и Владимир почти сразу заметил Лизу — так звали её сестру. Татуировки на шее и на лице, чёрные волосы и пирсинг на бровях определённо привлекали внимание. Владимир поднял руку, и Лиза заметила их. Она раскрыла глаза и, закрыв ладонью рот, направилась к ним.

— Что случилось, Леся? — воскликнула она, обняв сестру.

— Потом всё расскажу. Рейс через час?

— Задерживается на пять минут. — уточнил Владимир.

— Это ты? Тот вояка? Да? — Лиза посмотрела на него тем взглядом, которым смотрят маленькие дети на «великанов»-взрослых.

— Который? — уточнил он.

— Который красавчик и «спас меня», да Леся? — Лиза рассмеялась, а Олеся только устало усмехнулась. Ей было не до радостей.

— Береги её, ладно? — Лиза кивнула и, приобняв сестру, принялась ей что-то нашептывать. Наверняка извинения.

Владимир хотел бы обнять её на прощание, но не смог даже приблизиться. Уж кто ей был нужен, так точно не он. Потому что он — напоминание об ужасах. Владимир развернулся и, не оборачиваясь, вышел на холодную февральскую улицу.

Перед тем, как отправится домой, к родителям, у него оставалось ещё одно дело. Утром, когда до рейса из столицы оставалось ещё четыре часа, Владимир успел зайти в соцсети и поискать нужного человека. Зная имя, фамилию и город, где живёт человек, найти его весьма легко. Исключением не стала и жена Артёма. Владимир отыскал её в сети, но не знал, что ей написать. Гордое, красивое лицо белокурой девушки смотрело на него из фотографии. На другой фотографии такое же лицо, но она уже в другом месте, в другом времени, стоит в живописном зале. В свадебном платье.

Он сидел в машине у высокого красно-кирпичного здания и не мог сдвинуться с места. Владимир написал ей утром. Сказал, что должен сообщить важную весть о её муже. Сообщил звание и место его службы. Она поверила Владимиру и наверняка поняла, с какой новостью он явится.

Он позвонил в домофон, и его молча открыли, резко оборвав связь. Владимир зашел в ухоженный, свежеотремонтированный подъезд и нажал кнопку лифта. Створки сразу раскрылись, но Владимир не вошел, а тупо глядел в кабину. Всплывали неприятные воспоминания о неработоспособных лифтах в научном комплексе. Створки закрылись, когда Владимир уже был на втором этаже. Донужного оставалось ещё десять.

Достигнув нужной двери, Владимир не постучался. Он остановился, облокотившись о перила и глубоко дышал, успокаивая сердце. Хотя на самом деле он просто не хотел этого делать. Не хотел стучаться. Но когда дыхание пришло в полный порядок, он, наконец, поднёс кулак к двери. Он промедлил ещё минуту и дважды постучался. Дверь отворилась почти сразу.

Та же белокурая девушка открыла ему, но ни гордости, ни макияжа на лице её не было. Под глазами появились тени, лицо осунулось. Вместо платьев, которые Владимир видел в соцсетях, только серая футболка да старые потёрты джинсы. Она вымучено улыбнулась и проговорила, путаясь:

— Вы пришли… А я надеялась, что ошиблась и открыла кому не попадя… Извините… — она опустила взгляд, а Владимир, сглотнув накопившийся в горле ком, протянул ей кольцо.

Девушка уставилась на блестящую вещицу и будто видела не её, а лежавшего в могиле дорогого человека.

— Но как? — не сводила она обречённого взгляда с кольца. — Когда7 Где?

Владимир пошевелил губами, но не смог сказать, что, мол, «тайна, секретная информация». Звучало бы ужасно. Не сумев подобрать слов, он просто помотал головой.

— Что ж… — девушка забрала кольцо. — и на том спасибо, — голос задрожал. Дверь захлопнулась, и Владимир успел услышать удаляющийся плач.

Напоминание об ужасах. Вестник смерти.

Выйдя на улицу, Владимир столкнулся в ветром и острыми снежинками. Начиналась метель. Он поспешил в девятку, которую не глушил и сел за руль. Захлопнул дверь. Снова стало тепло и тихо. Стекло облепил снег, и Владимир будто оказался в изоляции. Ехать никуда не хотелось. Сердце ныло скорбью. Зарождались и гибли тяжелые мысли. Стало душно. Он расстегнул куртку и, сам не зная почему, поднял голову к вершине дома, из которого выбежал. И, сам не понимая как, он увидел опрокинутую горем девушку на балконе верхнего этажа. Она смотрела вниз, без сомнения, на его машину и вдруг пропала из виду. Позже Владимир подумает, как же он мог понять, что увидел именно вдову капитана, в метель, и так далеко от себя. Но в эту минуту он не сомневался в своём видении. И это виденье дало ему новую, важную идею, которая так долго сидела глубоко в душе и которую Владимир так долго игнорировал. Вдове Артёма, другим родственникам, друзьям и близким всех, кто остался в Вакууме, не суждено увидеть тех, кто им дорог. Потому что они сгинули, а он — нет. Владимир уцелел и обязан, точно обязан вернуть старый должок. Он должен вернуться не в Москву, домой, а в то место, которое было домом его души. Место, где он рос. Место, где его любят и ждут.

Владимир переключил передачу, и машина, брызгая снегом, рванула к главной дороге. Дороге, ведущей в пригород Екатеринбурга.

Он ехал по шоссе навстречу усиливающейся метели. Дворники метались по стеклу, но не успевали очистить липнущих мокрый снег. Владимир гнал машину за город, к городку, который так когда-то любил. Там его ждут. Всегда ждут и будут ждать. Глупости все эти слова об отце, что он не хочет видеть его старого лица, что не хочет вспоминать пережитый при отце страх. Нет, он должен быть благодарен отцу за то, что он взял его маленькую детскую душу и кинул её в пасть страхам. Именно благодаря этой закалке он и выжил в Вакууме. Потому что он не побоялся посмотреть в лицо ужасу, как и тогда, в детстве. Ведь, если преодолеть детские страхи, когда они кажутся незыблемыми великанами, то настоящий беспросветный великий страх во взрослой жизни покажется лёгкой преградой.