Главный корпус представлял собой высокое вытянутое здание. Стеклянный анфас его был сильно повреждён, почти всё стекло пропало, но внутреннего убранства вытянутого тела Владимир не рассмотрел: там господствовала тьма. Справа и слева стояли длинные белые строения, на которых стекло сохранилось куда лучше. Именно эти коробы и небольшой парк перед главным корпусом и навеяли воспоминания о далёком студенческом прошлом.

В парке Владимир заприметил пару зеркал — эти отражающие всё вокруг овалы завораживали своей неестественностью. Владимир приглядывался к ним, но на этот раз своего спутника не заметил. Наверно, спугнул его, завидев отражение в первом на их пути зеркале. Он не хотел тревожить призрака, но Владимир так задумался, что замедлился и остался на удалении от остальных. Когда он захотел ускориться и догнать людей, позади него вдруг послышался знакомый жуткий рёв. Сержант впал в ступор.

— А ну бегом сюда, слухач! — взревел Контур.

Владимир тут же вернулся в строй. Пробежал десяток метров по бетонной дорожке, мимо высохших деревьев, стоявших в больших мраморных коробах. Солдаты стояли между ними, оставив раненых за строем и ожидая таинственного врага.

— Эта тварь нас преследует… — зашептал Гефест. — Но зачем?

Вопрос остался в воздухе. Люди напряглись, ожидая чего угодно. Стволы автоматов направились в сторону леса, ровно в то место, откуда вышел отряд. То, что оказалось в перекрестиях прицелов, не поддавалось точному описанию: Владимир смог бы высказать лишь штрихи чудовища. В голове всплывали образы из кошмарных снов, будто Арахна объединилась с «нечто» из одноимённого фильма. Восьмилапое громоздкое создание, когда-то бывшее человеком, хрипело и ревело, но откуда исходил звук, Владимир пока не понимал. У твари не было рта: вдоль всего черепа, из глазниц, области рта, шеи торчали горбатые человеческие пальцы. Владимиру стало мерзко и страшно, а позади раздался женский крик. Тварь услышала его и резво перебирая лапами, направилась на звук, производя ужасный скрипучий писк.

— Открыть огонь! — заорал Контур.

Завопили автоматы, завопили разрывными пулями. Они вонзались в приближающиеся тело твари, но, несмотря на урон, существо продолжало приближаться к ним. Вдруг, когда от головы «паукообразного» отлетели несколько крупных кусков плоти, оно остановилось и дико запищало. Ещё обойма и тварь рухнула на бетонный пол. От неё осталась кровавая каша. Когда эхо ушло, вновь воцарилась гробовая тишина.

— Какая мерзость… — Георгий зашагал к трупу, а за ним и остальные.

Оказавшись у остывающего тела, Владимир понял, что кровь твари оказалась бурой, почти чёрной. Куски плоти лежали вдоль всего тротуара. Оказалось, что пальцы росли не только и головы, но и вдоль всего тела. Точнее, того, что он него осталось. Хотя создавалось ощущение, что в одном теле соединились два, поскольку тут и там сержант замечал иные рудименты: ничего не выражающие три пары глаз, остатки волос, два носа и рот, полный зубов, находившийся на туловище.

— И что же это такое? — возник тревожный голос Агнии.

— Это… последствия. — туманно ответил Контур.

— Последствия чего?

— Игнорирование «оберегов», — прозвучали роковые слова. Контур пристально посмотрел на Агнию, дав понять, что он прекрасно знает о нарушении его установки.

Она округлила глаза. Природа странной болезни вдруг стала проявляться. В то мгновение лапа монстра поднялась к Владимиру. Сержант резко отпрянул от неё, но существо не желало причинять солдату вреда. Рука медленно опустилась на дуло поднятого автомата. А в глазах, торчащих в теле монстра, Владимир разглядел тень разума и… мольбы?

Последовала автоматная очередь, убившая в существе всякую жизнь. Стрелял Контур.

— Идём дальше, — сказал он равнодушно. Затем зашагал к НИИ.

Владимир чуть задержался, обратив внимание на окровавленный ключ, который врос в тело монстра и был вырван вместе с куском его плоти. В голове возник вопрос: что бы он мог открывать? И неожиданно извне пришел ответ:

Он открывает несуществующий сундук, произнёс детский голос.

Владимир этих слов не понял и направился за отрядом.

Через десяток метров бетонный тротуар переходил в широкую лестницу с низкими ступенями. Сержант посмотрел на верх, удивляясь массивности главного корпуса. Создавалось впечатление, что его опоры сильно не соответствуют тяжести здания. Под ногами захрустело. Владимир опустил голову и увидел капли разбитых окон. Впереди отряд уже заходил внутрь через открытые, навеки застывшие раздвижные двери, так же, как и анфас здания, не имевшие стекла.

Спустя почти сутки изнурительного пути они, — «о счастье!» — достигли центра Вакуума. Научно-исследовательский институт. Нигде не было ни табличек, ни вывесок, которые могли бы сказать полное его наименование. В них просто не было надобности. В институте работали только свои.

Владимир шагнул в темноту первого этажа комплекса. Удивительно, но воздуха меньше не стало, даже наоборот, дышать здесь, в центре, оказалось куда легче. Пока объяснений этому не находилось. Отряд вдруг остановился. Появилась возможность лучше оглядеться. Справа стояла будка охраны. Довольно-таки просторная — в ней бы могло находиться целое отделение солдат, но внутри лежала только изуродованная мумия охранника. Его бейджик остался тронутым лишь пылью. Владимир различил его имя и лицо. В груди почему-то защемило: то ли от жалости, то ли от страха за собственную судьбу. Слева, вдоль просторного холла шли в ряд турникеты-триподы, штук десять. Слева, у потускневшей коричневой стены, стояли рваные диваны. Впереди виднелась винтовая лестница, но во тьме Владимир почти не разглядел её. В зале господствовала тьма. Плотные ряды лампочек шли вдоль стен, но Владимир понимал, что никто и никогда бы уже их не включил. Темноту и тишину ничего не тревожило, только эхо шагов и редкий кашель снайпера. И странный гул из глубины здания, будто бы ветер гулял по нему. Однако ветра на протяжении всего пути отряд не встречал.