— Прежде всего ты — моя внучка. Я была рада, что нашла тебя. Я люблю тебя такой, какая ты есть.

На короткий миг Тесс показалось, что комната поплыла у нее перед глазами, но, собрав волю в кулак, Тесс подавила в себе соблазн ухватиться за спасительную мысль о том, что все складывается так хорошо. Тесс отрицательно покачала головой и произнесла:

— Нет. Если вы знаете, что Берт мошенник и что я появилась в вашем доме с нечестными намерениями, то игра окончена. Возможно, Берт знал о существовании портрета вашей прабабки, Джейн, и решил воспользоваться нашим внешним сходством. Этим и объясняется весь его план. Вам надо постараться забыть обо мне, а мне о вас. Я вновь повторю: я не Элизабет. Прошу вас поймите меня и смиритесь с этой мыслью. Я не хочу терять хотя бы ваше расположение. Я не могу больше обманывать вас.

— Речь идет не только о внешнем сходстве моей прабабки с тобой, Тесс. У тебя есть особые приметы, которые были и у Элизабет: шрам от аппендицита и шрам под коленом на правой ноге. Доктор Вестон сказал, что у тебя шрам от аппендицита появился, когда тебе было около четырех лет. Именно тогда сделали операцию Элизабет. Я не сомневаюсь, что Берт даже не подозревал, что у Элизабет был шрам под правым коленом. Он остался у нее после того, как бедная девочка поскользнулась на кухне, когда разбился стакан с соком. Большой осколок глубоко распорол ей кожу на ноге. Твои родители были в ужасе и вызвали врача, который обработал рану и наложил швы.

У Тесс вновь закружилась голова и предметы поплыли перед глазами. Она с такой отчетливостью представила себе, как маленькая девочка падает на кухне, что даже ощутила, как ей в ногу вонзается острый кусок толстого стекла. Пылающая рана под коленом молниеносно отозвалась вспышкой нестерпимой боли в голове. Тесс сдавила и потерла пальцами пульсирующие виски.

— Джейн, остановитесь. — Голос Тесс дрожал. — Я не хочу показаться вам жестокой и бессердечной, но вы занимаетесь самообманом. Я хорошая актриса и во всем подыгрывала вам. Поймите, я знаю каждый уголок в вашем доме только потому, что долго изучала планы и чертежи особняка, которые каким-то образом попали в руки Берта. Практически все, что я выдавала за воспоминания Элизабет, взято мной из сценария, который написал Берт.

— Конечно, моя дорогая, так оно и есть, я понимала это с самого начала, — кивнула Джейн. — Но бывали моменты, когда ты, забыв о своей роли, становилась сама собой. Вот, например, в библиотеке, когда ты читала книги, или за столом ты иногда удивительно напоминала моего сына: у тебя на лице появлялось то же самое выражение, что и у него. А твои жесты, мимика, движения — это у тебя от матери.

— И у тебя улыбка Элизабет, — победно закончил Люк.

— Нет, этого не может быть! — воскликнула Тесс, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

— Как видишь, возможно. Берт выбрал тебя для своего грязного дела именно потому, что узнал, что ты — Элизабет. — Люк нежно обнял ее. Но Тесс даже не почувствовала его рук на своих плечах. Тепло его ладоней не смогло растопить ледяного холода, сковавшего ее душу. — Мне кажется, что он был дружком Хала Марша, который привез тебя Карсвеллам, а может, наоборот — тот был у Берта на крючке. Берт пригрозил сдать его полиции, а Марш, испугавшись, все выложил и навел на твой след.

— Кто? Ты сказал — Хал Марш? — побледнев, прошептала Тесс.

— Ну да, Барбара Карсвелл сказала мне, что заплатила за тебя деньги некоему Халу Маршу. Я уже поручил Болдуину отыскать этого негодяя. Как только мы нападем на его след, то…

— Хал Марш отдал меня Карсвеллам? — Тесс уже не слышала своих слов и не видела ни Люка, ни Джейн. Она хватала ртом воздух, проваливаясь в глубокую, черную воронку, крутящимся вихрем поглощающую ее сознание.

Будто бы со стороны она видела, что Люк с испуганным лицом тормошит ее за плечи. Откуда-то издалека до нее долетел его голос:

— Тесс, что с тобой, что случилось?

— Я не могу дышать, не могу…

Темнота навалилась на Тесс, и она потеряла сознание.

В комнате Элизабет, освещенной рассеянным светом маленькой лампы, стоявшей на ночном столике, царил полумрак. Люк сидел в кресле в дальнем углу комнаты, а Джейн — на краю кровати, на которой лежала Тесс. Они оба не сводили тревожного взгляда с ее лица.

Доктор Вестон был здесь два часа назад. Тесс перенесла сильный шок, ей нужен покой и сон, сказал он. Ее перенесли в спальню и, уложив на кровать, укрыли теплым одеялом.

С тех пор Люк, мрачный и молчаливый, так и сидел в темном углу, а Джейн — рядом с Тесс, держа ее руку в своей. Иногда, когда Тесс начинала беспокойно метаться, она осторожно поправляла ей волосы, упавшие на лоб.

— Господи, что я наделала! Нельзя было говорить всю правду бедной девочке вот так — без подготовки, — в десятый раз за последний час тихим голосом запричитала Джейн.

— Джейн, вам нельзя волноваться, — Люк начал успокаивать ее. — Мне кажется, что правда, как бы вы ни преподнесли ее, в чистом или разбавленном виде, была бы для Тесс тяжелым ударом. Не казните себя, прошу вас!