— Тесс…

— Не говори ничего, — торопливо заговорила она, — не надо. Я должна… мне хочется прикасаться к тебе. Если бы ты знал… Я хочу тебя.

Люк постанывал, судорожно содрогаясь от прикосновения ее пальцев, рассыпающих искры наслаждения по всему телу, и от дразнящих, ласкающих поцелуев. Она будила в нем ощущения, которые пьянили сознание, погружая тело в бездну чувственного удовольствия. Пусть и он испытает все те ощущения, что еще минуту назад бушевали в ее распаленном теле. От этой мысли ее охватил восторг, какой-то неистовый, дикий экстаз.

— Я хочу, чтобы ты взял меня, — простонала Тесс.

Притянув к себе Тесс, Люк повернулся так, что она оказалась под ним. Он уже не целовал, а жадно кусал ее губы. Пальцы Тесс лихорадочно скользили по его волосам, плечам, спине, то сжимаясь, то разжимаясь. Она судорожно выгнулась навстречу ему, обхватив ногами его бедра, и застонала.

— Никогда… — сдавленным, хриплым голосом прошептал Люк, — ничего подобного…

О Боже!

Он сразу же вошел в нее резко и глубоко. И он, и она одновременно вскрикнули. Я чувственном крике, вырвавшемся из груди Тесс, были слышны и боль, и радостное потрясение от новых ощущений, которые дарила ей их близость.

— Тесс? — Люк встревоженно посмотрел на нее.

— Прошу тебя — не беспокойся и не останавливайся. Все в порядке, — прошептала она. — Я хочу вот так! — Она выгнулась и прижалась к нему бедрами, чувствуя, как он входит в нее все глубже.

Время, казалось, остановилось. Все предметы вокруг потеряли свои очертания, стали неясными и расплывчатыми, как в тумане. Осталась только упоительная страсть, омывающая тело волнами наслаждения.

Тесс обвила руками шею Люка, страстного и нежного, открывшего ей совершенно новый мир. Их тела сплелись, они погрузились в бушующие волны восхитительных ощущений.

Тесс погрузила пальцы в волосы Люка и прижала его губы к своим, упиваясь новыми чувствами, которые, казалось, уже достигли предела. Тесс боялась момента наивысшего наслаждения, который скоро, вот-вот должен наступить, и в то же время ждала его, поскольку уже не было сил гореть в этом огне. И этот миг внезапно наступил.

Сначала тишину в библиотеке нарушил чувственный, больше похожий на стон протяжный вскрик Тесс.

— Люк!

Он сжал ладонями ее обнаженные плечи и прошептал что-то ласковое.

Когда судорога пробежала по его телу, Люк приглушенно вскрикнул.

Тесс медленно открыла глаза и повернула голову. Остатки короткого сладкого сна еще приятно туманили ее сознание. Увидев Люка, лежащего рядом с ней, Тесс вздрогнула. Он лежал, упираясь локтем в пол, положив голову на ладонь, и с улыбкой смотрел на нее.

Боже, что она натворила?

С какой глупой беспечностью она раскрыла душу и сердце, отдав себя человеку, который еще недавно был готов сделать все, чтобы растоптать ее жизнь! Но мы же занимались любовью, мы любили друг друга, подумала Тесс в надежде себя успокоить. Ну и что? Вполне возможно, что он уже сейчас готовит для нее западню. Завтра он даже не посмотрит в ее сторону. Хотя ее тело еще горело от его ласк и поцелуев, Тесс внезапно почувствовала себя абсолютно беспомощной.

— Черт побери, и что мы будем делать теперь, а? — с вызовом бросила она, чтобы скрыть свою растерянность.

Люк закинул голову и рассмеялся. Он смеялся от души и так долго, что его лицо стало красным.

— Я говорю о… — начала она.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил ее Люк, содрогаясь от хохота.

Поддавшись его заразительному веселью, Тесс улыбнулась и присоединилась к нему. Боже, какой кошмар — она еще может веселиться! А почему бы и нет? Ясно, как Божий день, что после того, чем они тут занимались, она не сможет больше притворяться и скрывать свои чувства ни от него, ни от самой себя. С ним она испытала восхитительные мгновения и неземное наслаждение, от которого до сих пор ее сердце ликует. В нем есть что-то такое, что притягивает ее к нему, какое-то особое обаяние и сила. А может, искренность? Всего несколько минут назад Люк находился во власти страсти, которой, как и она, не мог противостоять. Она видела, что его чувства были искренними, в них не было и следа притворства. Все, что между ними произошло, было абсолютно естественно, они оба искали близости, и, более того, они прошли сложный и мучительный путь ссор и ненависти, чтобы наконец найти друг друга.

Все это так, думала Тесс, но только все равно очень странно, что она смеется и радуется вместе со своим вчерашним врагом.

Однако еще больше ее удивляло не то, что стена, которой она хотела обезопасить себя от чужого вторжения в ее личную жизнь и которую она тщательно возводила долгие годы, в одно мгновение рухнула, а то, что человек, которого столько раз предавали и который испытал, в жизни столько боли, смог… «Так что он смог сделать? — скептически усмехнулась Тесс. — Остановись. Твои мысли заведут тебя неизвестно куда. Считай, что пока между вами установилось перемирие, или, если хочешь, назови это хрупким взаимопониманием».

— Я могу продолжать? — поинтересовалась Тесс, когда Люк успокоился. — Веселье закончено?

Люк посмотрел на нее жарким взглядом и, облизнув губы, усмехнулся:

— Не совсем, но ты продолжай, продолжай говорить. — Он махнул рукой. Тесс смутилась.

— Хорошо, я повторю свой вопрос — что нам теперь делать? И, пожалуйста, давай обойдемся без пошлых шуточек и дурацких намеков. Как скрыть от всех, что между нами произошло, и этой комнате, — она обвела рукой библиотеку, — все пропитано духом секса, даже стены нас выдадут. Если Ходжкинс сюда войдет утром, то сразу обо всем догадается. Представляю, в какой он придет ужас.