Шрифт:
Пару секунд поразмыслил.
– Эта песня про любовь, – сказал он снова более мягко. – А в чем дело?
Ассо отвернулась.
– В чем дело, Ассо? – Он как раз въехал на парковку торгового центра и остановился. – Ты что, плачешь?
– Я не понимаю, – упрямо сказала она. – Я не понимаю эту песню.
– Ну не понимаешь, и ладно. Давай включим что-нибудь без слов. Или что-нибудь, что ты понимаешь. «Хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это зна-аю». Ты же понимаешь?
– Ты издеваешься, – проговорила она. – Ты надо мной издеваешься. Почему ты надо мной издеваешься?
Матвей тяжело вздохнул.
– Даже не думаю над тобой издеваться. У меня, наверное, просто мало опыта с кромешниками. Ну ладно, давай я тебе по строчкам переведу. Как там поется-то… дай хоть текст в интернете посмотрю. Man, it's a hot one, like seven inches from a midday sun. Значит, смотри, так: «Парень, это горячая штучка», значит, очень привлекательная девушка, все ее хотят. Это тебе должно быть понятно. Ты же тренируешься.
– А ты издеваешься.
Проглотив ответ, вертевшийся на кончике языка, Матвей продолжил:
– «Как семь дюймов от полуденного солнца». Ну то есть как будто очень близко к солнцу, так горячо. Горячо – это хорошо, когда мы говорим о любви.
– Ты сын огненного создания, – неожиданно сказала Ассо, глядя на него. – Я догадалась. Я вижу теперь. Ты все время был такой холодный, что я не могла догадаться, а теперь вижу.
– Ну да, я рыжий, – он провел рукой по волосам, чтобы это доказать. – Дальше там идет «ты шепчешь слова, от которых все тают, а сама остаешься невозмутимой».
– Холодной, – поправила Ассо. – Холодной. Ты остаешься холодным.
– Тут речь о девушке, ну можно и так сказать, но она же горячая штучка, понимаешь, и поэтому «холодный» тут…
– Ты холодный. Ты холодный, хотя огневой. Почему, Матвей?
Он смолк. Ассо смотрела на него обвиняюще, а в глазах ее стояли самые настоящие слезы. Он никак не мог взять в толк, в чем провинился и что ей ответить. Привычная защита тоже вдруг куда-то испарилась, и он не мог спрятаться, как обычно, за маской невозмутимости. Только не когда она сидела так близко к нему, а ему некуда было деться из машины, и больше тут никого не было. Черт знает что такое.
– В общем, – пробормотал он в последней попытке вернуть разговор в безопасное русло, – он поет, что девушка такая чудесная…
– Гладкая. Он поет, что она гладкая. На ощупь?
Ассо провела рукой по его щеке, и Матвей покраснел, как институтка, и максимально отстранился.
– Ассо, – сказал он, откашлявшись. – Тебе нужно найти себе хорошего мужчину, если ты планируешь остаться в этом мире. Тебе можно не торопиться, у тебя впереди целый год, прошло всего-то несколько дней. Я тебе не подхожу, я не человек, у тебя ничего со мной не получится. Я не настоящий человек, только половина. «Серединка на половинку», как ты говоришь. Поэтому даже не начинай.
– Я не начинаю, ты первый начал. Ты поставил такие песни. Ты считаешь, что я ведьма и меня надо сжечь на костре?
У него голова шла кругом.
– Ты с ума сошла. Ничего подобного. Обе эти песни о любви, а нравятся мне в первую очередь из-за музыки, я не так хорошо знаю английский язык. Понимаешь?
– Видишь, ты опять начинаешь. Что такое любовь?
Тут Матвей понял, что они застряли надолго.
Глава 30
– Может, пойдем уже за телефоном, – предложил он малодушно.
– Вот видишь, – грустно сказала Ассо.
И Матвею стало стыдно. В конце концов, он взрослый человек. Или не человек.
– Ладно, – он побарабанил пальцами по рулю. – Любовь – это чувство, которое кто-то испытывает к кому-то другому. Мама любит свое дитя, дитя любит маму.
– Эти песни не про маму и дитя.
– Нет, я просто чтобы тебе было понятнее… Боже, боже. Мужчина любит женщину. Женщина любит мужчину. Эта песня про такую любовь.
Он искоса глянул на русалку и подумал, как странно отвечать столь соблазнительной красотке на вопросы, которые проясняют для себя трехлетки.
– И женятся, – предположила Ассо.
Он одобрительно буркнул.
– И заводят детей.
– Ну да. С этим как повезет, конечно. Иногда бывает, что мужчина женщину любит, а она его нет. Или наоборот.
– И что тогда?
Матвей развел руками.
– По-разному. Иногда ухаживает, старается показать, что он хороший. Или отпускает, тем более если у женщины, к примеру, есть другой.