Еще два дня в пути, а если поторопятся, то и быстрее, и они прибудут туда. Первым делом Булат планировал отправится к Гуннару. Что-то говорило ему о том, что северянин может знать, где находится девушка. Мужчина не знал, отчего у него сложилась такая убежденность, но сердце подсказывало поступить именно так, а не иначе. А после, если в городе девушки не кажется, он отправится на ту самую развилку, где оставил ее и отправится дальше.

В этот раз Булат понимал, что не успокоится, пока не отыщет Верею. Как бы не разлучала их судьба, как не отталкивала, его тянул к ней и Булат чувствовал, что если не танцовщица, то больше никто не даст ему счастья и покоя.

Асгейр поселился в доме князя. Уж не знаю, что наговорила ему Лебедь, но Гуннар, несмотря на то, что чужак ему не понравился, даже будучи таким же северянином, как и сам вождь, не смог отчего-то отказать ему от своего дома и гостеприимства. В один из последующих вечером, когда Гуннар появился на пороге домика, где мы ютились с Нечаем и пригласил меня пойти прогуляться к реке, я согласилась, надеясь выпытать у вождя про этого опасного незнакомца. Все внутри меня было против чужака. Я старалась не попадаться ему на глаза, а если встречала на дворе, до обходила стороной.

Я боялась его, а он, как назло, всегда находил повод, да и просто без повода, чтобы оказаться рядом. Стороннему наблюдателю могло показаться, что мужчина просто заинтересован во мне, как в женщине. Он помогал мне подтащить тяжелые ведра или корзину с бельем и прочие мелочи, который приятны, если человек тебе нравится. Но я чувствовала от Асгейра только угрозу и опасность, а потом продолжала избегать.

Сейчас же, шагая рядом с Гуннаром, я смотрела на закат и начинавшие пламенеть листья на деревьях обступивших реку и склонившие к воде свои длинные ветви. Солнечные лучи играли на истончившихся листьях, заставляли их гореть волшебными оттенками.

Осень уже стояла на пороге и совсем скоро я должна буду уйти и Гуннар становился печальнее, понимая это, как и тот факт, что интереса к себе он так у меня не вызвал, как не старался. Возможно, он считал, что для этого у нас было слишком мало времени и во взгляде, который я порой ловила на себе, я видела тоску и грусть.

— Что ты все время молчишь, — наконец не выдержал Гуннар, — Поговори со мной. Слова от тебя не дождешься.

— Давай поговорим, — ответила я, удивив этим своего спутника. Раньше ведь все ходили молча, а теперь мне и самой надо было кое что разузнать.

— Скоро осень! — сказал мужчина, — У нас на севере уже скорее всего лежит снег, а здесь все так красиво.

— А почему ты оставил свою родину? — и что меня только дернуло за язык, поскольку Гуннар тут же потемнел лицом и я поняла, что ответа на свой вопрос не дождусь. Но ошиблась хотя он ответил слишком сжато, но достаточно, чтобы я сложила представление о причине.

— Я уехал потому что не нашел общего языка со своим отцом, — сказал мужчина, — Я был младшим сыном, и потому меня отпустили без сожалений. Это все, что я могу тебе сказать.

Я кивнула. Гуннар смотрел куда-то вперед, перед собой и впервые, кажется, не видел меня, идущую рядом. Я уже пожалела, что затронула болезненную, судя по всему, тему для северянина и поспешила ее сменить на ту, которую и планировала с самого начала.

— Скажи, — спустя некоторое время спросила я, когда мы остановились у реки, — Этот человек, Асгейр, кто он такой?

Гуннар повернул ко мне лицо.

— Асгейр? — переспросил он. Я видела, что мужчина находится где-то совсем далеко от меня. Возможно, мыслями он витал там, где холодные льдины ломали колючий берег далекого Севера. Но надо отдать ему должное. В себя он пришел довольно быстро.

— Асгейр знахарь. Я взял его к себе по просьбе княжны, но если честно, мне совсем не нужен этот человек, просто мне кажется, что это единственный шанс отвадить от себя Лебедь, — и он улыбнулся, превратившись в прежнего Гуннара.

— Он что… Нравится ей? — удивилась я.

— Мне так показалось, — ответил мужчина.

— Я думала, она серьезно решила стать хозяйкой твоего сердца, — произнесла я шутливо.

Гуннар резко повернулся ко мне. Потянулся и прежде чем я смогла отшатнуться назад, схватил мои руки в свои.

— Я как и прежде не меняю своего решения. Одно твое слово, и ты одна станешь хозяйкой моего сердца, — проговорил он с жаром, — Хотя, что я говорю, ты уже пленила меня, я весь твой. Между мной и княжной никогда ничего не было и никогда не будет, а ты та единственная, кого я хочу видеть рядом с собой. Согласись, останься! — он покосился на иву за моей спиной. Листья на дереве уже тронула желтизна, — Осень уже почти наступила, а я не могу найти причину, чтобы уговорить тебя остаться. Кроме той, что люблю тебя.