Наступил долгожданный день, когда мы с Нечаем стали собираться в дорогу. Срок моего заточения во владениях Гуннара подошел к концу, и я радовалась тому, что наконец смогу отправиться в путь туда, куда звало меня сердце.

Сложив вещи в походные мешки, я оглянулась на обстановку домика где прожила почти месяц…относительно спокойно и сыто. Странно, но я не чувствовала себя привязанной к этому месту, хотя мне не было здесь так уж плохо… Но не было и хорошо.

Старик забросил на плечи свою арфу и мешок и первым вышел из дома. Я переступив порог сказала себе, что уходя не буду оборачиваться и смотреть назад. Эта страница моей жизни была прочитана и закрыта. Меня ждала новая — белоснежная, где я намеревалась написать только самое хорошее и светлое будущее для себя.

Но как оказалось, просто уйти нам не позволили.

У самых ворот я увидела Гуннара. Видимо он приказал слугам и дружинникам временно не появляется, поскольку, кроме нас с ним и Нечаем, что отошел в сторону, не желая мешать нам прощаться — у старика по этому поводу было свое мнение, в котором он считал меня глупой, из-за моего отказа этому мужчине. Видимо оба они и Гуннар и Нечай решили дать мне последний шанс передумать и остаться. Глупые. Разве я могла? Для меня была только одна жизнь, в которой я видела себя рядом с Булатом. И я была уверена, что теперь он не оттолкнут меня. Этот мужчина был предназначен мне самой жизнью, как продолжение моей сущности, и я думала, что он будет тем, кого примет мой огонь.

— Верея! — позвал Гуннар.

Я обернулась к старику, а тот молча кивнул в знак того, что подождет меня. Гуннар не сделал мне ничего плохо, и я не могла вот так уйти проигнорировав его зов. Не попрощаться с гостеприимным хозяином дома, где я прожила столько времени, было просто непорядочно с моей стороны и пусть, что мне это гостеприимство было навязано насильно. В силу молодого возраста, я уже давно простила северянина, понимая, что у него были свои, пусть и эгоистичные причины.

Приблизившись к мужчине, я взглянула в его глаза. Они сейчас казались мне бездонными озерами, в которых поселилась тоска и грусть.

— Ты уходишь! — произнес он.

Я улыбнулась.

— Да, — просто ответила я и добавила чуть тише, — Ты еще будешь счастлив, Гуннар. И пусть я не предсказательница и не ворожея, но я вижу, что ты скоро встретишь свою любовь. Настоящую, а не придуманную.

— Ты так просто решила за меня о моих чувствах, — он криво улыбнулся, — Откуда ты знаешь, искренне ли я люблю тебя или нет! — он злился, я видела это, но не могла найти в себе ни силы, ни желания успокоить его.

— Я знаю, — сказала я и улыбнулась так искренне, как только могла, — А теперь отпусти меня, как и обещал. С этого дня и с этого часа наши дороги расходятся. Прощай! — и отвернулась спиной, намереваясь шагнуть в открытым воротам, когда перед глазами мелькнула длинная тень, словно размытое черное пятно. Шаг сбился, и я остановилась — передо мной стоял, улыбаясь во весь рот Асгейр. И мое сердце отчего-то рухнуло вниз. Дикий страх, необоснованный, какой-то животный дернул меня бежать. Я почувствовала себя словно загнанный охотником зверь, который знает, что вот-вот в его сердце вонзится острая стрела.

Асгейр перехватил меня у выхода. Я даже не успела заметить, как он переместился и вот уже нахожусь в его руках.

— Пусти! — закричала я.

Страх заставил огонь во мне заворочаться и начать распускать огненные лепестки. Мои руки стали словно раскаленные угли, но кажется этот мужчина, глядевший на меня сверху вниз, не чувствовал боли. Он только встряхнул меня и дернул на себя.

— Мы и правда уходим, — сказал он, — Вдвоем, моя красавица. Я так долго тебя искал, так не противься судьбе!

И на меня повеяло холодом. Из глаз мужчины словно хлынула белая бездна, которая прогнала прочь, обратно внутрь мой огонь. И тот оступил.

— Вот и умница! — прошептал Асгейр.

— Что ты делаешь? — спросил за моей спиной Гуннар, а Нечай вышел вперед, вооруженный больше страхом за меня.

— Асгейр, убери руки от девушки, — в голосе северянина угроза, но Асгейр только улыбается, как-то совершенно жестко и безучастно. Он занят тем, что смотрит на меня, и я чувствую, как сердце начинает биться все медленнее, словно замедляет свой бег. И уже почти перестаю чувствовать холод.

— Отпусти Верею! — крик за спиной и звук стали, выскальзывающей из ножен.

Асгейр отпускает меня и резко разворачивается к Гуннару.

— Видят Боги, я не хотел причинять зло человеку, кров которого принимал. К тому же я обещал княжне, что ты достанешься ей. Так что, мой горячий друг, опусти свой меч, — я увидела, как злая улыбка исказила черты мужчины. Его плащ взвился словно от сильного порыва ветра, хотя я не ощутила даже намека на дуновение.

А затем Гуннар ринулся на знахаря, но тому стоило лишь прошептать какие-то непонятные слова и выбросить вперед руку, как северянина тут же отшвырнула назад неведомая сила. Откуда-то появилась Лебедь. Я увидела ее мелькнувшее платье и затем сама она встала рядом с Асгейром.

— Что ты делаешь? — воскликнула она, — Мы не так договаривались.

— Извини меня, дорогая, — он оттолкнул девушку, — Уйди с дороги и убери своего Гуннара, иначе я буду вынужден избавиться от вас обоих. Ты же знаешь, на что я способен. Не только на ласки и страсть. В благодарность за те ночи, что ты подарила мне, я сейчас не трону тебя, но дважды предупреждать не стану.

Лебедь побледнела и сделала шаг назад. Гуннар тем временем медленно стал подниматься на ноги. Асгейр коршуном развернулся к нему.