— Не бойся, — сказала я себе, — Что он тебе сделает, когда вокруг столько народа? — но почему-то легче не стало и в безопасности я себя не почувствовала ни на йоту.

А бой между тем начался.

Оба мужчины вышли на середину образовавшегося круга из человеческих тел. Встали друг против друга с оружием в руках. Я постаралась сосредоточится на том, что вот-вот должно было произойти, глядя на Булата и посылая ему мысленно всех богов в помощь, когда мужчины сошлись в поединке.

Раньше я видела драки. Но это были простые мужицкие потасовки и даже пару женских склок с выдиранием волос. Пару раз противники применяли оружие — ножи или вилы и это было некрасиво и неприятно. Бой же настоящих воинов вызвал дрожь по всему моему телу. Я почувствовала жар, поднимающийся в груди и поняла, что в этом поединке есть своя, пусть и смертельная красота. Мужчины двигались резко и одновременно плавно. Сошлись ударившись словно две стены. Мечи запели тонко и зло, плюясь искрами. Два взгляда перекрестились. Один полный спокойствия, второй живой и горящий. Я невольно приложила руку к груди, там, где сердце. Кто-то сбоку несильно толкнул меня, но я даже не повернулась посмотреть кто именно. Все мое внимание было сосредоточено на происходящем бое.

Гуннар был силен. Он чем-то напоминал мне медведя шатуна, вышедшего зимой на охоту. Он часто наваливался на противника, пытаясь подавить его своим весом, опрокинуть и нанести долгожданный удар, который окончил бы сражение. Булат же словно играл с северянином. По сложению они были одинаковы, только в Гуннаре было чуть больше веса.

Мечи снова тонко запели, когда мужчины скрестили их. Я видела, как Гуннар сделал попытку отбросить Булата, но ему не удалось и тогда он плавно ушел в сторону, намереваясь рубанут с боку. Предугадав его маневр, соперник присел и перекатился в сторону и лезвие пронзило пустоту. Все это было проделано за короткое мгновение, и я не сдержала вскрика, который, впрочем, утонул в реве дружинников, поддерживающих каждый своего предводителя. На какой-то короткий миг мне показалось, что вот сейчас Гуннар достанет Булата и мое сердце сжалось, но тут же отпустило, едва я поняла, что опасность миновала.

— Давай, руби его! — услышала я. Кто крикнул, я так и не поняла, но вскоре подобные фразы летели со всех сторон. Мужчины тем временем совершали свой опасный танец. Булат больше отражал нападки северянина и мне даже показалось, что он опасается ранить вождя слишком сильно. Гуннар же наваливался с холодной яростью, а пару раз мне даже показалось, что он бросает на меня быстрые, едва уловимые взгляды, словно проверяет, не скрылась ли я, пока они дерутся.

Мужчины снова ударились мечами. В этот раз Булат первым ушел в сторону, а затем нанес несколько ударов на попятившегося северянина. Тот зло стиснул зубы, отступая на толпу. Толпа отступила вместе с ним, давая больше места для сражения.

— Ты ее не получишь! — услышала я слова вождя или мне просто показалось так в шуме, царившем вокруг, но переместив взгляд на мрачное лицо Гуннара я поняла, что он действительно произнес эту фразу. Булат только криво улыбнулся и сделал резки выпад. Я успела только моргнуть и едва ли разглядела, как воин выбил из руки вождя его меч. Тот подлетел в воздух и вонзился в землю перед Гуннаром. Северянин быстро протянул руку, но едва пальцы коснулись рукояти, как Булат змеей скользнул мимо Гуннара и плечо вождя окрасила тонкая алая полоса и шум как-то сразу стих.

Булат опустил оружие и шагнул вперед, встал напротив Гуннара, который смотрел на него так зло, что я даже вздрогнула, ощутив ненависть, наполнившую воздух.

— До первой крови, — произнес Булат, и его дружинники заорали так громко, что я улыбнувшись, закрыла ладонями уши. Вид у северянина был такой, что я даже было решила, что поправ все законы гостеприимства и собственное слово он снова набросится на Булата, но я ошиблась. Вождь нашел в себе силы распрямить спину и не обращая внимания на кровь, окрасившую весь его рукав в сплошное алое пятно, сказал:

— Ты победил!

Дружинники Булата зашлись криками. Выскочили, разорвав круг. Кто-то похлопал своего предводителя по плечу, а я отчего-то смотрела только на Гуннара и на его застывшее маской лицо. А затем он резко повернулся ко мне и колючий взгляд пронзил не хуже заточенной стрелы, и я отпрянув, налетела на кого-то, стоявшего за моей спиной. Дернулась, обернулся, но тут подоспел Нечай и схватив меня за руку вытянул из толпы воинов, оттащив в сторону.

— Я надеюсь, что Гуннар сдержит свое слово, — сказал старик, косясь на радующихся воинов. Впрочем, вторая половина их казались мрачными и Гуннар стоял среди своих людей, хмурый и злой, но в нашу с Нечаем сторону больше не смотрел. Зато его друг, тот самый, который был в таверне, глядел на меня как-то подозрительно, и я поспешила отвернутся.

— Я тоже надеюсь на это, — сказала я ответив на слова старика, и взглядом отыскала Булата. Мне неожиданно так захотелось, чтобы он повернулся ко мне, что когда это произошло и наши взгляды встретились, а замерла, глупо улыбаясь, а затем, сама того не понимая, шагнула в сторону мужчины. В его взгляде проскользнуло удивление, а затем он улыбнулся, и я ускорила шаг. Словно кто-то невидимый толкал меня в спину, и я перешла на бег. Люди Булата расступились, пропуская меня через свои ряды, и я остановилась перед их предводителем, глядя пристально в его светлые глаза. Он больше не улыбался. Он смотрел так, что все, кто находился радом с нами, вокруг нас просто исчезли, пропали и мы остались вдвоем, будто вмиг опустел двор перед домом Гуннара. И именно я сделала тот разделяющий нас шаг, метнувшись к мужчине, который не отрывал от меня взгляда. Я видела, как меняется его лицо. Столько различных эмоций было на нем, но я прочитала самое главное и когда он сгреб меня в охапку, чтобы поцеловать, сердце зашлось от трепетной радости.

— Это неправильно, — отстранился он и без его губ мне стало холодно и добавил, — Завтра вы уезжаете вместе со мной, — тихо и решительно.

Я счастливо кивнула, а за моей спиной Гуннар стоял мрачнее тучи и его друг косился на нас с Булатом совсем не по-доброму.

Дьярви и Хрёдерик остановились на привал у кромки льдов, там, где заканчивались владения его матери Брунхильды и где простирался заснеженный лес, спящий и оттого какой-то зловещий, укрывшийся одеялом из снега и качающий свои длинные ветви лапы в холодной колыбели. Хредерик пролетел над лесом, пока Дьярви преобразившись в человека, разводил костер. Хотя оборотни хорошо переносили морозы, но им иногда требовалась горячая пища, а не сырое мясо, да и припасов, которые нес на своей спине молодой оборотень, хватило бы только на одну остановку.