Из заметок Орельева о Чете. Следствие в недоумении.

Когда Чет уже ушел, Орельев отправил сообщение пастуху Лёньке.

Лёнька, которому было уже за сорок и которого все по-прежнему называли Лёнькой, естественно, не ответил. В горах телефон не берёт. Он мог быть свидетелем — или не быть. Орельеву было лень лезть за ним в горы. Он написал ему несколько сообщений. Как только связь появится, Лёня, весьма вероятно, ответит. В конце концов, он, как минимум, в ответе за свою козу.

Пока же Леня не ответил… Немного поколебавшись, Орельев написал и Анниному начальнику — Матвею.

Безупречный Матвей

Матвей Сергеевич, Аннин начальник, весь из себя выбритый, как всегда безупречный, появился в его кабинете около восьми.

— Помимо рабочих, какие отношения связывали вас с Анной? — Орельев не стал ходить вокруг да около и решил задать вопрос в лоб.

В таком маленьком посёлке, как их Уютное, от людей трудно что-нибудь утаить.

Анна приезжала сюда и в прошлом году. Орельев прошёлся по соседям Петровны, у которой Анна жила тогда, пообщался и с самой Петровной. И теперь у него было немало тем для весьма щекотливых разговоров с Матвеем.

Соседей Анны и Влада этого года, умных людей из «научного Городка», состоящего, впрочем, всего лишь из двух небольших домов человек на шесть, если по одному в комнате, Антон с облегчением не застал дома. Заговорят еще своими формулами, как этот Чет. Неизвестно еще, что сейчас этот Матвей Сергеевич будет излагать.

— Да какие отношения? Чисто дружеские, — ответил Матвей. — То есть, с оттенком глубокого почтения с ее стороны и отеческого наставничества с моей.

Ну-ну.

Матвей дает показания

— Хоть вы и включали примус, когда целовались, из дворца царицы Тамары раздавались интересные звуки, — вольно процитировал Орельев Ильфа и Петрова.

Но Матвей, кажется, был слишком молод, чтобы быть поклонником 12 стульев. Орельев вообще любил считать молодыми всех, кто не знал Ильфа и Петрова. Так проще чувствовать себя хозяином положения.

— Что? — удивлённо спросил Матвей.

— Я к тому, что глупо врать, Матвей, вас слышали! К тому же, я не собираюсь ничего говорить Рите. Можешь доверять мне не меньше, чем священнику.

Про священников Матвей, кажется, тоже был не в курсе.

— Ритка и так все знает, — сказал он, помрачнев. — Поэтому мы и расстались. Не с Риткой! С Анной! Хотел уйти, но она ж убила бы меня на хрен. Ритка, я имею в виду. Работа, опять же. Ритку не уволишь! На ней полпроекта держится. Сам я тоже никуда отсюда не уеду. Думал, ладно, поигрались, и ладно…, но Анна… она такая…

— Хрупкая блондинка — мечта поэта! — Орельев тоже мог быть романтиком. — Но ты ведь не стихи ей писал.

— И стихи тоже. Говорю ж, пылал страстью. Если б не Ритка…

— И как же складывались ваши отношения, когда она приехала в этом году?

— Да она обо мне будто забыла, будто и не было ничего. Все мысли об этом своём Владе. Влад то, Влад сё… Влад всё!

— Вы не думаете, что это было показное? Чтобы задеть Вас, например?

— Не думаю, — вздохнул Матвей. — Я наблюдал за ними, там все по-настоящему.

— Ну, а Влад? Как Вам показалось, он тоже любит её?

— Да они как два голубка. К тому же медовый месяц. Не оторвать друг от друга.

— И все же, они приехали вдвоем сюда, рискуя встретиться с Вами, иметь проблемы с Ритой…

— Отсюда нельзя уехать навсегда, будто сами не знаете.

— Вот и ты, научный человек, а туда ж со своей мистикой. То есть «Вы», — Орельев во время допроса старался всех называть на «вы» — Так значит, Вы наблюдали за ними?

— Пару раз. И понял, что нечего мне там ловить — всё, что можно, поймал в том году.

— А Рита? Как отнеслась она, когда Анна приехала в этом году?

— Отпустила пару колких замечаний. Но у нас договор — не поднимать эту тему. В конце концов, у неё тоже были косяки. Да она и вообще из тех, кто не будет говорить. Копит всё в себе, потом выплеснется.

— Может, и выплеснулось?

— Пока не выплёскивалась, — сделал вид, что не понял, Матвей. — Она же видит, что Анна теперь безопасна — под жёсткой охраной горячего красавца.

— Вы все ещё ревнуете ее.

— И что? Я все-таки мужчина. И если б ты, Антон, перестал выкать и поговорил со мной, как нормальный мужик за бутылочкой пивчанского, я б рассказал тебе об Анне. Что ноги она раздвигала, как настоящая шлюха. Ни хрена не принцесса эльфов. Если ты понимаешь, о чём я. Она творила такое…