— Вы сразу поняли, что это Чет? — спросил Орельев. Вот достала его манера «Выкать». Ведь нормально же общались там, на месте преступления. На «ты». Как нормальные мужики одного возраста на таком деле.

— Не уверен. Думаю, да. А кто еще? Он преследовал ее с того момента, как приехал!

— А раньше, в Москве, он тоже преследовал ее?

— Не знаю. Там я этого не замечал.

— А Анна? Она не упоминала что-нибудь в этом роде?

— Не слышал. Не уверен, что она вообще знала его в Москве.

— Может, она говорила о ком-то, кто преследовал ее? Может, вообще о чем-то, что показалось ей странным?

— Не знаю. Может быть. Но я не запомнил.

— Ладно, вернемся к тому дню. Вы услышали чей-то голос, предположительно, Чета.

Влад только пожал плечом. Ладно, пусть будет так.

— Вы ответили?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

Он услышал чей-то голос, примерно оттуда, где висели шары. Голос был мужской, в этом он был уверен точно. И знакомый. Слов было не разобрать, а интонация была зовущая. Идти в сторону шаров было трындец, как страшно, но он пошел.

Он больше не бежал. Он шел, аккуратно раздвигая траву, шел очень медленно. Голос звал. И теперь он звал его по имени. Внезапно Влад узнал его — Чет! Голос Анниного неожиданного ухажера! Но почему он здесь? Влад сделал еще несколько шагов. Шары висели и светились жутким светом, в котором все казалось белым: трава, деревья, горы… Честно говоря, Влад готов был в любой момент, при малейшем движении шаров, что-то сделать — вот только он не знал, что. Упасть в траву и прикинуться мертвым. Или бежать назад, прочь из кальдеры, до самого поселка.

Но он шел. Зарницы и молнии сияли, но теперь были менее заметны — шары светились, освещая всю кальдеру холодным белым светом, наподобие ярчайшей люстры, и перепады света были почти незаметны. И чем ближе Влад подходил к ним, тем больше они сами растворялись в этом ненормальном, аномальном свете.

Голос позвал еще раз. Грома же больше не было — только полная тишина и этот голос…

Влад сделал еще несколько шагов и остановился. Ноги просто отказывались туда идти. Развернуться? Этого он тоже не мог себе позволить. Голос больше не звал.

«Если позовет еще раз — пойду. Если не позовет — пойду домой», — малодушно решил Влад. Чем поможет Анне его смерть в жаре шаровой молнии или похищение инопланетянами, если она, возможно, просто сидит где-то за камнем, а когда все закончится, спокойно пойдет домой? Как ни странно, подумав это, Влад стал чувствовать себя спокойнее — привычный цинично-логичный образ мыслей вернулся к нему. Да и стоит ли так уж переживать из-за стервы, от которой все, что хотел, он все равно уже получил?

— Что же дальше? — прервал его молчаливые воспоминания Орельев. Должно быть, задумался Влад надолго.

— Шары исчезли.

— Как они исчезли? Улетели? Растаяли? Взорвались?

— Нет, они…просто погасли. Будто кто-то вдруг выключил в комнате свет, и лампочка больше не видна.

— Пользуясь Вашей аналогией, можно предположить, что объекты остались на месте, выключив лишь свет.

Ну вот, теперь Орельев — не психиатр, а просто уфолог какой-то. Неужто нельзя хоть немного побыть нормальным следователем?

— Не знаю, но зарницы все еще сияли, и ничего на месте шаров не было видно.

— Хорошо. А голос? Вы его больше не слышали?

— Нет. Но теперь я пошел туда, где его слышал. И нашел эту козу.

— А Анну? Вы продолжали ее звать?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. Мне тогда показалось, что я просто схожу с ума.

Он тогда достал телефон и принялся фотографировать, как сумасшедший — эту мертвую козу с этим выжженным знаком на ее боку, горы, небо, грозу, все вокруг. Вспомнив внезапно все, что он знал об НЛО, он подумал, что фотки или не получатся, или, возможно, на них будет видно то, что он не видит простым глазом. Он, как сумасшедший, фоткал, снимал видео, пытался понять, что может значить этот знак… Должно быть, ему просто нужно было что-то делать. А потом он просто развернулся и пошел домой. Ливень застал его уже после выхода из кальдеры, за вторым пальцем.

Фотки, кстати, все отлично получилось. И ничего противоестественного на них не было. Если не считать противоестественным этот знак на мертвой козе. Который они вполне могли наблюдать и без фоток, разглядывать и изучать сколько угодно — коза теперь занимала весь служебный холодильник в кабинетике Орельева, и служила вещественным доказательством. Влад, впрочем, подозревал, что долго она не пролежит — будет или съедена, или выброшена, дабы освободить место Орельевским бутербродам и йогуртам.