Тут мне ничего не оставалось, как рассказать князю про японцев. Хотя и сам я знал не ахти как много. Так, чуть-чуть.

— Синоби-но-моно, говоришь… — скорее себе, чем мне, произнес князь. — Откуда?

— Нашел кого спросить… — я почесал затылок.

— Синоби, — повторил Александр Владимирович. — Удивительно, Нинель, удивительно.

Ну вот, опять — то Иван, то — Нинель.

— Вернемся — разберемся, — почти срифмовал князь. — Лишь бы туман сошел. Всё, спать пошли. Скоро уже вторые петухи будут…

Не скоро, а уже должны были петь.

Я машинально посмотрел на часы. Опаздывают что-то петухи — перемена погоды намечается. Вчера пасмурно было, значит — с утра разгуляется, вёдро будет. Ну, это — не хуже.

Кстати, и красный закат сухую погоду обещал. Но — всякое бывает. Прогнозы погоды давать — дело неблагодарное.

Утро выдалось солнечным, пусть и с ветерком.

— Доставить сюда дезертиров, — распорядился Сталин.

Так вот какой вопрос хотел он порешать! С дезертирами местными разобраться.

Я тоже с солдатами напросился. Почему? Сам не знаю.

— Пошли за лодками. — бывший старший унтер махнул рукой в сторону леса, что рос рядом с деревней на высоком берегу Вятки.

— За лодками? — в моем представлении лодки должны у реки находиться, а он на лес показывает.

— За лодками, за лодками, — повторил Силантий Артемьевич.

Оказалось, что лодки в Низянах под деревьями прятали на высоком сухом берегу, а когда на них куда-то плыть надо было — сверху на воду спускали. Что им в сырости гнить, хорошую лодку сделать — много трудов приложить надо. Ветки деревьев долбленки и от дождя защищали, да и от чужого недоброго глаза. На реке разный народец бывает, когда и не больно хороший.

Сам я лодки-долбленки жителей Низян с высокого берега к воде не спускал. Силантий Артемьевич припахал для этого солдатиков, приехавших с князем из Вятки.

Не солдатики, а горе одно. Сплошь — молодежь, низкорослые, худые какие-то. Откуда им другими стать — подростковые и юные годы их на войны пришлись, с питанием в это время не очень богато было. Да и сейчас — плоховато, особенно в городах.

Я и князь Александр Владимирович на берегу небольшого затончика неторопливо перекурить успели, пока служивые лодками занимались, спускали их вниз. Спускать-то ладно, а вот если поднимать их им надо бы было? Справились бы? Кто знает…

Вода в затоне — черная-пречерная, стоит — не колыхнётся. Только иногда рыбина плеснется и всё.

— Как переправимся — молчок. Идем за мной тише тихого… — проинструктировал бывший старший унтер солдат. — Чтобы никто ничем не стучал, не брякал.

Вот так в Низянах и живут. Соседствуют с дезертирами, можно сказать. Знают, где те прячутся, но властям об этом не сообщают. Никто в уездный военкомат не бежит докладывать, хотя — положено. Милицию деревенские тоже не извещают — не много ей от них доверия.

Если придраться — укрывают дезертиров и виноваты в этом по самое горлышко.

Когда переплывали на лодках через реку, Силантий только глаза большие делал и сердито гримасничал. Так бы и выматерился, но — нельзя, на реке далеко слышно. Солдатики даже нормально грести были не обучены — шлёпали по воде вразнобой, хорошо — вёсла не упускали.

Ещё и спорили между собой — кому первому из лодки выпрыгивать и её на песочек вытаскивать. Никому, видите ли, не желалось ножки мочить…

— Не, с такими навоюешь… — поделился со мной своими невеселыми мыслями старый солдат.

— Других бойцов у меня для тебя нет, — только и смог сказать ему князь. Сам он тоже был весьма невысокого мнения о своем воинстве.

Со слов Силантия Артемьевича, дезертиров было двенадцать душ, но не обязательно все они сейчас в своем лагере находятся.

— Часть может на тракт уйти.

Зачем, объяснять нам не надо было.

— Несколько охотятся часто — на одних грибах-ягодах долго не протянешь…

Опять же от Силантия мы знали, что дезертиры вооружены.

— Может и пострелять придется, — предупредил он всех перед выходом.

На общее счастье стрелять не пришлось. Дезертиров мы взяли ещё спящими. Устав полевой службы Русской императорской армии и Устав караульной службы РККА живущими в лесу не соблюдался ни в малейшей степени.

Правильнее будет сказать, не взяли, а взял Силантий Артемьевич в единственном числе. Примерно через версту от реки он попросил князя остановить горе-воинов.

— Один вперёд схожу. Скоро полянка будет, где они расположились. Тут меня подождите…

Князь возражать не стал и унтер среди деревьев растворился.