Истинной же причиной отправки Астида в поместье стало пошатнувшееся здоровье полукровки. И дело было не только в раненой руке. Астид почти перестал спать, бродил ночами по своей комнате и чудовищно много пил. Вантад жаловался князю, что его подопечный тайком таскает вино из погреба. На уговоры и ругань князя Астид лишь виновато опускал голову. Он стал заговариваться, часто смеялся невпопад. Мог часами сидеть, уставившись в одну точку. Гилэстэл всерьез начал опасаться за душевное состояние Астида. Дав слугам четкие указания по уходу за полукровкой, а Астиду – заданиеразобраться с книгами, князь отправил их в обратный путь.

В Вердэлэйне, среди зеленых холмов, спокойных озер и лесов, Астид понемногу пришел в себя. Он много времени проводил с книгами, безропотно принимал из рук слуг все предписанные Гилэстэлом настои и отвары. Рука зажила. Разум и душа успокоились.

Гилэстэл вернулся в Вердэлэйн лишь к началу осени. И, увидев Астида в добром здравии, несказанно обрадовался. Он возобновил свои прежние уроки, и жизнь вошла в привычную для Астида колею.

В середине зимы в Вердэлэйн зачастили гости. Люди и эльфы, из соседних поместий и дальних краев. Гилэстэл устраивал для них охоту, и полукровка вдоволь натешился любимым занятием. На удивленный вопрос Астида, что за небывалое гостеприимство одолело Гилэстэла, тот ответил:

– Я продаю Вердэлэйн.

Астид ужаснулся. Продать Вердэлэйн?! Поместье не было его истинным домом, но полукровка любил его. Любил его тишину и уединенность, изобильные леса, прозрачные озера. И гору Айканг, что в трех часах пути.

– Вы хотите переехать в столицу? – с замиранием спросил он у князя. Его напугала мысль о жизни в суетливом, многолюдном городе. В городе, где жила и умерла Наллаэн.

– Дальше, Астид. Гораздо дальше.

– А как же…. А что будет со мной?

Гилэстэл надолго задумался.

– А что бы ты хотел? Скажи, и я постараюсь это сделать для тебя.

Пришел черед Астида притихнуть, размышляя о том, чего бы ему хотелось. Наконец, он поднял глаза и несмело вымолвил.

– А я могу остаться с вами? Мне все равно, где. Мне все равно, как. Кроме вас, у меня никого нет. Вы – моя семья.

Гилэстэл отвернулся, чтобы Астид не увидел выражения его глаз. Ему захотелось крепко обнять полукровку, сказать, что за прошедшее время тот стал для него не просто учеником и воспитанником, а младшим братом. Сдержанность аристократа не позволила князю таких бурных эмоций.

– Конечно, ты можешь остаться со мной.

И, помедлив, все же добавил:

– Я буду этому очень рад.

Астид склонил голову, пряча счастливую улыбку.

Пролетела зима. Лицо Наллаэн постепенно забывалось. Может быть,этому способствовал маорурен, на который Астид изредка поглядывал. А может, прав оказался Гилэстэл, и чувство кгостиничной служанке вовсе и не было большой любовью. Но, как бы то ни было, Астид не хотел бы вновь пережить то, что ощутил в час её гибели.

На поместье нашелся покупатель. Гилэстэл стал готовить Вердэлэйн к приезду нового хозяина. Он не тронул ничего, кроме личных вещей и книг. Библиотеку он опустошил полностью. Обоз из двух десятков подвод покинул поместье в начале июня. Его сопровождали те, кто решил служить князю и дальше, в том числе и Оллай.

– Куда мы теперь? – спросил Астид, следя за тем, как последний воз скрывается за деревьями.

– Для начала - в столицу.

– А после?

– На побережье.

Гилэстэл покидал Вердэлэйн навсегда с тем же чувством, с каким некогда Астид расстался с «Златолесским вепрем». Со страхом перед будущим и надеждой на лучшее от грядущих перемен.

В столице они пробыли всего два дня. Но остановились на этот раз не в «Королевском виночерпии», а в самом дворце. Менэлгил, по всей видимости, был рад племяннику. А королева с радушной улыбкой приветствовала Астида. Принц, за прошедший год забывший свою «лошадку», дичился и предпочел полукровке своих нянек. Да и Астиду было не до него. Он повзрослел за этот год больше, чем за все предыдущее время, проведенное с князем. На заигрывания фрейлин, помнивших его возню с наследником, отвечал скупой вежливой полуулыбкой.

– Я слышал, ты продал своё поместье? Как же ты отважился расстаться с родовым гнездом?

Они прогуливались по саду, и король с неодобрением в черных глазах поглядывал на Гилэстэла.

– Оно мне слишком мало, - Гилэстэл с усмешкой пожал плечами. – К тому же, мне остро понадобились деньги.

– Разве того содержания, которое ты получаешь от меня, недостаточно?

– На жизнь хватает, - уклончиво ответил князь.
– Я не привередлив – воспитание сказывается.

– И все-таки, зачем?

– Мне оно больше ни к чему. Я покидаю Маверранум, дядя.

Король недоуменно воззрился на племянника.

– Покидаешь? И куда ты намерен отправиться?

– Пока не знаю. Мир велик. Буду путешествовать.

– После путешествий надо куда-то возвращаться. А твой дом здесь.

– Я не уверен, - вздохнул Гилэстэл.

В последний день в столице Гилэстэл привел Астида в гробницу своих родителей. На крышке двойного саркофага из белого мрамора тонкими завитками эльфийских букв были выбиты имена.