— А, понял. Ты убеждала врача подольше подержать меня в больнице и за это время переписать на себя моё имущество.

— Зачем? Проще оформить брак между нами и в придачу подсыпать яда. Чтоб ты не оспорил мои действия по закону.

— Чёрт, а ты хитрая.

— Я ж сказала, что ты теперь женат, — засмеялась я, легонько пихая учителя в бок.

…

117. Луна.

…

Я шла по парку к условленному месту. Несмотря на прекрасную майскую погоду, на тихих тропах было малолюдно. Впрочем, сейчас рабочее время — все заняты. Даже я не должна была оказаться здесь так скоро — у всей нашей параллели репетиция к выпускному. Пятый курс как-никак.

А вот и река. Тут, на пологом берегу был запланирован наш семейный пикничок.

Примерно зная, какие планы на день были у остальных, я ничуть не удивилась, увидев отчима.

Эдмунд сидел, на мягоньком песочке. После переезда назад в родную столицу — то бишь последние три года — его гардероб почти не менялся.

Серый костюм с жилеткой, белая рубашка с широкими рукавами и новенькие сандалии, которые уже к октябрю будут стоптаны в хлам, вместе летними ботинками, купленными для официальных мероприятий.

Впрочем, сегодня Эд зачем-то надел к сандалиям голубой шёлковый шарфик, завязанный на манер шейного платка и заколотый булавкой с инициалами. Несмотря на то, что таких у Эдмунда теперь было две, эта — подаренная в день свадьбы старухой-деканом мадам Лониан — нравилась моему отчиму на порядок больше той, которую он купил самостоятельно.

— Привет, — я подошла сзади. — Ты чего так одет? В платке и в сандалиях. Странно смотрится.

— Привет, солнышко. Просто мне так захотелось, — Эд неопределённо пожал плечами.

— Понятно. Куда Вы маму дели?

— Она всё ещё не пришла от врача. Мы её уже час ждём. Да, Морган?

Бывший учитель пощекотал живот своей одиннадцатимесячной копии, что заставило малого взвизгнуть.

— А ты, я гляжу, всё-таки решила прогулять мероприятие.

Я села на песок:

— Уверена, меня поймут и простят.

— Маленький тунеядец, — Эд отобрал у Моргана край своего шейного платка, который тот решил пожевать. — Ты согласен?

— У-уна, — игнорируя вопрос отца, округлый розовощёкий мальчишка потянул ко мне ручку — узнал.

Я усадила Моргана на колени. Дитё моментально вцепилось в кружевной воротник платья. Морган давно смекнул: чтоб игрушку не отбирали, надо сунуть пальцы в узор и держать как можно крепче. И его не заботила сохранность моего воротника.

Не предпринимая попыток отобрать кружево, Эд достал из кармана игрушку и вкрадчиво прошептал:

— Морган. Давай меняться? Ты отпустишь Луне воротник, а я тебе утю дам.

Вязаный крапивник, подаренный супругой Аслана, был любимой игрушкой Моргана. Произнести настолько трудное слово брат ещё не мог, как и слово «птица». Все пернатые — живые и вязанные — назывались «утя» или «кря-кря».

Заметив птичку, Морган отпустил воротник и испуганно огляделся — искал игрушку. Он забыл, что её не было в руках и теперь не понимал, куда делась его птичка и почему у папы такая же. Морган начал хныкать.

Да, я понимаю, ему меньше года, но каждый раз, когда он плачет потому, что потерял то, что ему только-только показали, я считаю брата… не очень умным.

— Всё-всё. На, — Эдмунд вложил в руки Моргана птицу. — Утя не потерялась. Утя тут. Видишь? Кря-кря.

Малой всё ещё хныкал, теребя игрушку, но, по крайней мере, перестал озираться.

— Знаешь, то, что вы с мамой решили завести второго — ваш приговор в сумасшедший дом, — заметила я. Об относительно скором появлении ещё одного брата или сестрёнки мы узнали две недели назад.

— Ну да. Два ребёнка — два билета — мне и маме.

Хм… Сослав отчима и мать в психушку можно было многое получить. За ней числился дом моего отца, солидный счёт в банке и некоторые ювелирные ценности. За ним — дом в столице, башня в трое-городе, куча редких книг и вещей.

Проценты от использования «метода снятия печатей» станут моими. Как и доклад по «сшиванию разломов». Вот-вот должна была состояться конференция и первые испытания по лечению пациентов с разломами.

Будто того было мало, Эд начал изучать повреждённые искры. Пока не достиг больших прорывов, но шёл к этому.

Плюс бизнес.

Сеть больниц «Крапивник» за два с половиной года своего существования открыла два филиала в маленьких городах, где Эду довелось жить, и успешно привлекала молодых врачей на работу высокими зарплатами и хорошими условиями. Для них это считалось чем-то вроде стажировки, а для населения — приемлемым уровнем медицины.

Недавно инициатива зажиточного профессора получила дополнительную поддержку от государства. Третья больница должна была вот-вот открыться на севере страны в горной местности. Эд надеялся успеть на открытие между конференцией и началом испытаний, но в связи с нехваткой времени рассматривал и возможность послать своего помощника — старшего сына Аслана.