Вот… А, меня-то опять не спросили…

Какие уж там успехи, не я же вирус герпеса на тарелочку с голубой каемочкой выложил…

— Здесь, в Вятке, подальше от лишних глаз принято решение создать микробиологический институт Красной Армии. Похожие вопросы ты уже в институте Пастера решал. Нам нужно не только оружие против прилетающих оттуда… — комиссар СЧК ткнул пальцем в потолок. — Но, и здесь ещё кое-где не все стремятся к мирной жизни. Скажу сразу, твой отказ не принимается. Решение одобрено на самом высоком уровне. Проблем с кадровым и ресурсным обеспечением не будет.

— Когда приступать? — других вариантов ответа у меня не было.

— Прямо сейчас.

Князь выложил на стол зеленые петлицы с двумя звездочками. Чаша со змеей на них тоже имелась.

Глава 41 Житьё-бытьё генеральское

Во как…

В Париже я как-то в шутку упомянул, что я теперь — не меньше чем генерал от медицины.

Сейчас это и сбылось. Петлицы, что Александр Владимирович передо мной на стол выложил, как раз и были генеральские. Если уж совсем точным быть — генерал-майорские.

— Это, мне? — я даже, честно сказать, оторопел.

— Тебе, тебе, Нинель. Кому же ещё? — усмехнулся князь.

Интересно, а у самого комиссара СЧК какие? Или — ему по роду деятельности своё звание светить не положено?

— Как-то неожиданно… — я взял петлицы, повертел их в руках и вернул на стол. — Совсем неожиданно.

— Поздравлять не буду. Сам понимаешь — сахарного тут для тебя мало. Огромная ответственность и тяжелая ноша в этих звездочках заключается.

Как всегда, Александр Владимирович оказался прав. Началась у меня не жизнь, а сплошная непрерывная череда забот, хлопот, выволочек с самого верха… Не раз даже я думал — за каким лешим я на такое подписался? Жил бы и жил себе спокойно, как сыр в масле катался на казанское золото.

От бактериологического института в Вятке после бомбардировки особей одни угольки и груды обгорелого кирпича остались — на его базе микробиологический институт не разместишь. С нуля строительством заниматься — долго и дорого.

В этот же день вместе с петлицами князь мне бумагу и вручил…

Говорилось в ней, что под моё учреждение выделяются здания губбольницы, а сами её отделения должны в трёхдневный срок через Московский тракт в здания психиатрической лечебницы переместиться.

Можете себе представить, как на это медицинская общественность губернского города отреагирует! Какими словами будут меня крыть во всю матушку!

Главное — сам я был при этом совершенно не виноват, решение было принято на самом верху. Но, Москва — далеко, а я — совсем рядышком. Костери меня сколько душеньке угодно…

Сотрудники вятского филиала ГИНЗа, которые не успели по своим рабочим местам разъехаться до принятия решения о создании микробиологического института, были в Вятке задержаны и на мою долю выпало решение вопроса о том, кого мне здесь оставить, а без кого и обойтись можно. Я бы, конечно, всех тут заякорил, за исключением хирургов, а физиологи, паразитологи, гистологи и прочая, и прочая, и прочая мне очень тут сейчас нужны будут. Тем более, те, кто сейчас был сюда командирован. Светила и академики же они сплошные… Звезды отечественной науки.

Что пришлось мне претерпеть при решении кадровых вопросов — лучше и не вспоминать. Хорошие специалисты не всегда приятные люди с мягким характером. А, что началось, когда их женушки узнали о переезде из Москвы и Петрограда в захолустную Вятку! Перевелись у нас верные подруги декабристов, ой перевелись…

Однако, спасибо князю, постепенно всё наладилось. Мозги кому надо вправили, объяснили доходчиво со всей пролетарской прямотой о приоритете государственных интересов над личными.

Комплекс зданий бывшей губбольницы трёх метровым кирпичным забором обнесли, охрану с пулеметами на вышках выставили…

С чем забот я не имел, так это с оборудованием. Это требуется? Получите. Это? Да, какой разговор — сегодня же в Берлине будет куплено и самолетом в Вятку доставлено.

Кстати, о Берлине. Вести оттуда поступали одна тревожнее другой. Дружбе нашей с дойчами пришел почти полный конец. Нет, как будто мы их чем-то обидели или обманули? Скорее, это они нам проблемы создали при реализации на практике идеи о социалистической мировой революции.

По лицам мы и они ещё пока друг друга не мутузили, иногда и улыбочки демонстрировали, но уже весьма натянутые. Спортивные и культурные обмены были в ходу, мы им сырье, они нам — станки и инструментарий, но уже не по полному списку и с ограничениями.

Да, ещё… Князь мне под большим секретом, как генерал генералу, всё же рассказал, что от тех пятерых, которых Зорян Сухов перед зданием бывшего банка Федора Веретенникова из своего спаренного пулемета к праотцам отправил, ниточки в Берлин и тянулись. Тоненькие и хлипенькие, но — прослеживались.

— Во как! — подивился тогда я.

— А вот так. Только, сам понимаешь, товарищ Красный, что об этом разговоре никому сообщать не следует. Но, в виду ты это имей. Охраной института серьезно озаботься. Информационную защиту обеспечь. Решаете вы поставленные задачи очень хорошо, но и враг не дремлет…