Трудно было заниматься каналами, когда магия не отвечала на твой зов из-за твоего пренебрежения.

Я ждала звонка снаружи, прислонившись к стене. Тело болело с каждым шагом, но я была полна решимости не позволить этому отвлечь меня от того, что нужно сделать. Прошлая ночь доказала, что я должна сделать все возможное, чтобы избавить этот мир от Люцифера.

Я должна сделать все, чтобы как можно скорее избавиться от него в своей жизни и в своем теле.

Ибан вышел из класса с группой парней, и я оглянулась через его плечо, чтобы встретить взгляд Деллы. Я без слов кивнула ей, наблюдая, как она поджала губы и кивнула. Мне было неприятно, что мой поступок повлияет на ее отношения, но альтернатива была немыслимой.

Если Грэй так сильно повлиял на меня за столь короткое время, то что он сделает, если у него будут годы, чтобы манипулировать мной? Сколько времени пройдет до того момента, когда он глубоко привяжет меня к себе, что я поверю, будто он меня любит? И даже хуже — что я люблю его настолько, чтобы принять его недостатки?

— Уиллоу, — нерешительно произнес Ибан.

Его друзья вопросительно посмотрели на него, но он лишь махнул им рукой и, взяв меня за руку, повел к укромному уголку.

— Что ты здесь делаешь?

— Я сделаю это, — сказала я, мой голос был тверже, чем вчера. — Ты можешь собрать людей, которые понадобятся нам для заклинания?

Он наклонил голову в сторону, отпуская мою руку и сохраняя дистанцию. Близость к смерти, казалось, творила чудеса, заставляя его уважать мое личное пространство.

— Что заставило тебя передумать? Я знаю, что вчера ты не совсем согласна. Он что-то сделал с тобой?

Я покраснела, мои щеки запылали при напоминании обо всем, что он сделал со мной накануне вечером. Это было похоже и на наказание, и на награду, словно он не мог решить, злиться ему на меня или радоваться, что я честно призналась, что ничего не чувствую от поцелуя Ибана.

— Он пытался убить тебя, — сказала я, и ложь тяжело осела у меня в горле.

Каким человеком я стала, что не это было движущей силой моего решения избавиться от Грэя?

Ибан выглядел так, словно не верил мне, настороженность тяжело сидела на его по-мальчишески красивых чертах. Он не стал уличать меня во лжи, кивнув и бросив взгляд через плечо.

— Я попрошу их встретиться с нами в библиотеке через час. Ты сможешь это сделать?

Я посмотрела в сторону коридора, ведущего в класс Грэя, и во мне зародилась нерешительность. Клетка вокруг моего сердца сломалась из-за него, оставив меня беспокойной и напряженной. Я не могла избавиться от чувства, что это будет самой большой ошибкой в моей жизни, но я смогу восстановить это убежище, только если его не станет.

Может, я и не родилась без сердца, как его Сосуд, но это не значит, что я не предпочитаю онемение от тысячи зазубрин на своей душе.

Жизнь сломала меня. Мой отец сломал меня.

Но Грэй разрушил меня.

Я не дам ему времени и возможности сделать это снова, даже если это означает обречь себя на возвращение в, то место, где ничто не имеет значения. Ирония не ускользнула от меня.

У Грэя не было сердца, чтобы любить меня, но он был готов на все, чтобы вернуть его.

Только для того, чтобы я была готова выбросить свое.

— Я буду там, — сказала я и мягко улыбнулась Ибану, когда он, не говоря ни слова, отвернулся от меня.

Я предоставила ему собирать тех, кто нам нужен, зная, что Делла и Нова, по крайней мере, будут стоять рядом со мной и тихо поддерживать, пока мне не придется уйти, чтобы сделать то, чего я хотела избежать больше всего на свете.

— Ты в порядке? — спросила Нова, подойдя ко мне.

Делла избегала моего взгляда, торопясь найти Джульетту. Мне оставалось только надеяться, что она ни в чем ей не признается, хотя я не смогла бы ее винить, даже если бы она это сделала. То, что я была готова пожертвовать своим сердцем, не означало, что я ожидала того же от нее.

Не всем приходилось выбирать между любовью и долгом, между тем, что они хотели, и тем, что было правильно. Иногда любвь просто имела смысла. Они вписывались в рамки реалистичных и ожидаемых отношений, больше напоминая медленный рост корней под поверхностью, чем молнию, бьющую в ветви. Мы с Грэем сожгли бы весь мир дотла, если бы я позволила нашей любви расти, принимая ее как часть меня, хотя это было неестественно.

— Нет, — призналась я, глядя в серые глаза подруги.

Нова грустно улыбнулась и кивнула, словно понимая.

Но она не понимала. Никто из них не понимал.

— Знаешь, это нормально — быть не в порядке. Тебе не обязательно всегда быть сильной ради нас, — сказала она, прислонив свою голову к моей.

Я поборола слезы и кивнула головой.

— Возможно, мне нужно, чтобы ты была сильной какое-то время, но сейчас я должна продолжать бороться, — призналась я, отказываясь смотреть на нее. — Потому что это то, кто я есть.

Эхо слов Грэя отозвалось в моей груди, и я поняла, что именно к ним я обратилась за утешением. Это было не воспоминание о маминых объятиях или ее поддержке, а о том самом человеке, которого я планировала убить этой ночью.